Воевода

Но что там, внутри Резонатора⁈ Сейчас я ещё более явственно чуял, что это вовсе не цельная глыба ледяного эмберита. Это вообще обычный лёд, но сложной многослойной структуры. Оболочка, саркофаг. Материальная основа для очень сложного энергетического конструкта. Но саму силу этой штуке даёт именно сердцевина. И она, похоже, совсем иной природы…

«Освободи её!!».

Ментальный удар, докатившийся до меня от священного древа, уже звучал не как призыв, а как вопль существа, подвергающегося жестокой пытке. И меня он подстегнул, как удар хлыста. Действовать я начал ещё до того, как догадка окончательно оформилась и появился хоть какой-то план.

Резко, на середине очередного движение, вдруг бросил Аспект Лешего и, разломав изнутри древесный кокон, взлетел над полем боя — вертикально вверх, стремительно, как набирающая скорость ракета. Защитный «пузырь», вшитый в одежду, у меня барахлил после близкого взрыва чёрного льда — подпитывающие его кристаллы жар-камня почти иссякли. Но сейчас было не до этого — я летел, зажмурившись и прикрывая лицо капюшоном. Поднялся на сотни метров, а может, и больше километра — от взгляда вниз дух перехватывало.

Но этот подъём дал мне драгоценные секунды на раздумья.

Точно! Вот он, ключ. Мы с самого начала ошибались в оценке того, что собой представляет Резонатор. Потому и планы строили ложные. Но как я раньше-то не догадался? Ведь все детали паззла были у нас в распоряжении ещё до того, как мы отправились сюда, в Ин-Хазыр!

Впрочем, с самого начала у нас была и верная мысль. Нужно разбить эту хреновину. И это нанесёт сокрушительный удар всей орде. И даже саму Алтану лишит львиной доли её силы.

Правда, как это сделать-то? Толкового плана у меня за время полёта не родилось, а времени уже не осталось вовсе. Возникла только одна мысль — совершенно дикая, шальная, самоубийственная. Но я ухватился за неё. Не только потому, что других не было. Кажется, это сейчас был и правда единственный вариант. Настолько рискованный и безрассудный, что противник даже помыслить о таком не может.

Кое-как разлепив горящие от мороза веки, я с трудом отыскал внизу тёмное пятно Резонатора. Выдернул из ножен чёрный шип, но потом убрал обратно. Нет, тут нужно что-то помощнее. Тут самому нужно превратиться в этакий бронебойный снаряд…

Итак, это не ледяной эмберит. Это обычный лёд, толстым слоем обволакивающий нечто, скрытое внутри. И нужно разбить эту скорлупу вдребезги. Ну, или хотя бы повредить настолько, чтобы то, что скрывается внутри, само смогло высвободиться…

Как? А вот посмотрим!

Я сложился в воздухе, разворачиваясь головой вниз, и устремился к цели — не в свободном падении, а также разгоняясь всё сильнее. Этакая живая боевая ракета, прямой наводкой нацеленная на Резонатор. Правда, за секунду до соприкосновения с целью мне нужно успеть сбросить Аспект Ветра, переключиться в боевую форму, сформировать под собой конус Укрепления и направить всю эдру, что у меня есть, в один мощный удар.

Да, должно сработать. Если успею вовремя переключиться. А если нет…

Думать об этом было уже некогда — путь вниз был ещё более стремительным, чем взлёт. Сложнее всего было прикинуть расстояние до приближающейся цели — я почти ослеп от ледяного ветра в лицо. Но и слишком рано переключаться на Укрепление было нельзя — скорость тоже надо было набрать максимально возможную…

Поле зрения сузилось — я смотрел на мир словно бы через трубу, нацеленную точно на Резонатор. Адреналин захлестывал так, что я уже не чувствовал холода — наоборот, внутри клокотала волна жара, от которой кровь стучала в висках, отсчитывая последние такты перед взрывом. Сам того не замечая, я заорал в голос — от отчаяния, от страха, от ярости, от решимости — от всего сразу. Крик будто выплёскивал наружу излишнее напряжение, и становилось чуть легче.

Земля приближалась ужасающе быстро, и когда я в последнюю секунду переключил Аспект — перед глазами всё померкло.

Удара я не почувствовал — только услышал грохот, от которого заложило уши. Меня швырнуло куда-то, закрутило, шваркнуло о мёрзлую землю так, что я вырубился.

Но, кажется, ненадолго. Когда очнулся, сквозь гул в ушах расслышал отголоски разрушения — треск, шипение, грохот катящихся осколков. Меня придавило чем-то холодным и угловатым и, кое-как развернувшись, я сбросил с себя кусок льда размером с дверь. Двигался вслепую — опухшие обмороженные веки едва раскрывались. И к тому же в лицо бил неестественно яркий свет. Причем не от солнца — источник его находился прямо у земли.

Кое-как я разодрал веки и, щурясь, огляделся. Не удержался от радостного вопля, который, правда, в моём нынешнем состоянии получился довольно жалким.

Да, чёрт возьми! Получилось! Мне удалось врезаться точнёхонько в Резонатор и расколоть эту глыбу к едрене фене! Вокруг валялась куча осколков тёмного льда, исходящего испарениями эдры. Вперемешку с ними — стволы поваленных деревьев, куча изломанных трупов Стылых. Похоже, повреждение Резонатора вызвало нешуточный выброс энергии. Не обычный взрыв, а что-то вроде выплеска эдры.

Вместе с самой ледяной глыбой разрушался и потрясающей сложности и размера энергетический конструкт — это и вызывало выбросы свободной эдры, в магическом спектре выглядящие как огромные протуберанцы, взмывающие выше деревьев. Мне мало что удалось разглядеть в этом хаосе, но распадающие фрагменты конструкта выглядели потрясающе. Я и сам владею Аспектом Ткача, так что смог оценить, насколько это масштабная, и в то же время тонкая работа. Мои собственные конструкты по сравнению с ней — всё равно, что поделки умственно отсталого.

Я сжался, пряча лицо в капюшон, и переждал ещё немного, пока вихрь разрушений не утихнет. Когда же, наконец, поднял голову, то увидел, что осталось на месте Резонатора.

Золотая статуя высотой выше человеческого роста. На неё невозможно было смотреть напрямую из-за яркого золотистого света, который она источала. Деталей я пока не мог разглядеть, видел лишь общий силуэт и расходящиеся во все стороны волны тепла и эдры. Но даже это заставило меня замереть с каким-то странным щемящим чувством в груди. Кажется, я в жизни не видел ничего более прекрасного и вместе с тем пугающего своей мощью. Албыс и вовсе сжалась, забилась в Сердечнике, как зверь, испуганный стеной лесного пожара. И сейчас-то я вполне понимал, почему она так боялась этой штуки — даже почуяв её за десятки вёрст.

— Так вот ты какая… — прохрипел я онемевшими губами. — Сорни-Най. Солнечная дева.