Воевода

Шаманка держалась на спине зверя прямо и свободно, даже царственно. Корона из оленьих рогов и массивные золотые украшения на груди лишь дополняли это впечатление. Особенно сверкала здоровенная круглая бляха на животе, размером с тарелку. Второй же седок, позади неё, наоборот, сгорбился, безвольно склонив голову и держась обеими руками за выступ седла. Или он к нему привязан?

Пленник этот почти сразу же отвлёк моё внимание от всадницы. Он не был похож на Стылого — не оборванец, полностью в меховой одежде, причём не каком-нибудь овчинном тулупе. Вон, воротник пушистый, из дорогого меха. Без шапки, светлые волосы припорошены снегом…

Это что… Феликс? Феликс, мать его, Орлов⁈

Я не мог быть в этом уверен — Око было за полсотни метров от индрика, лиц всадников было не разглядеть. И к тому же зверюга не задержалась надолго — снова пустилась вскачь, разметая сугробы, так что в поднятой ею круговерти снега и вовсе было ни черта не разобрать. Но я и не пытался — вместо этого потянулся по цепочке связанных между собой Очей на запад, к острогу. Промелькнула предательская мысль, что пока мы тут шли к Ин-Хазыру, другая часть орды расхлестала оборону Тегульдета. Вот и шаманка уже прискакала сюда с пленным…

От увиденного у меня ёкнуло сердце.

Крепость, конечно, была на месте, но в ней вовсю кипела драка. Причём именно внутри, за стенами, а не на подступах к ним. Подробностей я разглядеть не успел — тело Яг-Морта всё-таки начало расползаться, и мне пришлось вернуть нужный Аспект, чтобы древесный доспех снова ожил и плотно обхватил меня.

Все эти манипуляции с Аспектами не заняли, наверное, и пары минут. Но настрой, и так-то не очень оптимистичный, окончательно испортили.

— У меня что-то хреновое предчувствие, князь, — подлил масла в огонь Кречет, скрывающийся неподалёку, буквально у меня под ногами.

— И не зря. Предводительница орды явилась, собственной персоной. А ещё — Тегульдет под ударом. Надо срочно возвращаться!

— Алтана здесь? — встрепенулся он. — Близко?

— Ты только это услышал из сказанного? — огрызнулся я.

Стылые после появления предводительницы начали перестраиваться — засуетились, будто пинка получили под зад. Правда, к моему удивлению, почти половина из них откатилась назад, к глыбе Резонатора. Туда же поскакал и индрик.

— Ну так где она?

— Возле этой их глыбы. И, похоже, что-то намечается.

— Последний рывок?

— Скорее всего.

Я переступил с ноги на ногу, похрустывая корнями и ветками. Сжал и разжал лапищи, уже здорово изгвазданные в чёрной крови Стылых. Облик лесовика уже не давал такого ощущения мощи, как в самом начале — я здорово вымотался, и усталость сковывала тело, отзывалась неприятной дрожью в мышцах. Тот участок барьера, что мы удерживали, за это время стал похож не просто на место побоища, а на поле после бомбёжки — смятые кусты, обломанные стволы тонких деревьев, перебуровленная Даром Кречета земля с промёрзлыми седыми проплешинами. Трупов Стылых вокруг валялось прилично — не меньше двух десятков. Но гораздо меньше, чем хотелось бы.

— Но это не конец… — процедил я вслух. — Ещё побарахтаемся!

— Мне, конечно, нравится твой настрой, — ехидно отозвался Кречет. — Но что, у тебя появился какой-то план? Старый-то точно не годится.

Я едва сдержался, чтобы не дать ему под дых — в этом облике пришиб бы ненароком. Резал он по-живому. Мы пробрались в Ин-Хазыр, чтобы устроить тут ловушку для предводительницы Орды. Но в итоге сами угодили в западню, из которой не видно выхода.

Как я не крепился, чувство отчаяния и надвигающейся катастрофы подползало всё ближе.

Ещё очень здорово отвлекало влияние извне. Албыс всё это время билась в тихой истерике, не показываясь наружу. Присутствие духа священной берёзы чувствовалось ещё сильнее — будто за всем происходящим присматривает сверху некто невидимый, но очень могущественный. В целом-то это даже помогало — дух подбадривал меня, придавал сил. А сейчас, когда прискакала верховная шаманка орды и ситуация накалилась до предела — сознание Матери-Берёзы ещё плотнее соприкоснулось с моим. Я чувствовал её тревогу, её боль, её мольбу.

Даже услышал голос — не такой внятный, как у Албыс, однако передаваемая мысль отпечаталась у меня в мозгу очень чётко.

«Освободи её!».

Это был не приказ, даже не просьба. Скорее крик о помощи.

— Они снова идут! — бросила Карагай, чутко вслушиваясь в звуки, доносящиеся из чащи. — Оттуда!

Судя по тому, что я чуял через корни, все силы Стылых стянулись к южному проходу. Защитника там убили, второй Яг-Морт, что на северо-восточном склоне холма, был жив, но его так потрепали, что он почти не мог передвигаться. И сейчас, по прошествии времени, я понял их замысел. Кто бы ни придумал этот план — он явно знал об Ин-Хазыре гораздо больше, чем я или любой другой человек со стороны.

Сейчас стало понятно, зачем Стылые атаковали сразу со всех сторон. Множественные омертвевшие зоны в кольцеобразной «полосе препятствий» вокруг урочища не просто образовали лакуны в барьере. Нарушилась целостность всей этой системы — корни реагировали заторможенно, пелена из эдры, которую они создавали, расползалась, как истлевшая ткань. Оставалось только одно — нанести последний решающий удар всеми силами.

И ждали, похоже, только Алтану.

— Все на юг! — скомандовал я, первым бросаясь вперёд. Древесные ноги-колонны ударяли в землю с глухим раскатистым звуком, промёрзлое, поседевшее от налёта инея тело на каждое движение отзывалось протяжными скрипами. Меня тоже здорово потрепали, но в целом я был ещё на ходу. И пока отказываться от этой брони не собирался.

Местных защитников, помимо нас с Кречетом и Карагай, осталось совсем немного. Но они каким-то образом тоже почуяли, что нужно делать. Скорее всего, само древо послало сигнал. Когда я добрался до знакомых врат из двух близко стоящих скал, там уже собрались все пятеро шаманов во главе с Ак-Тамыром, и тамыр-чи, ещё способные держать оружие — таких наскреблась едва ли дюжина. Среди них я заметил и Шестипалого — похоже, местные пока забыли о всех разногласиях с ним. Даже дали ему какую-то потрепанную охотничью двустволку.