Воевода

Но на этом хорошие новости заканчивались.

Группа их насчитывала шестерых человек — сам Феликс, двое инженеров и трое бойцов, включая Панкратова. На подмогу тот взял Рокотова и Смагина — молодых, но перспективных нефов, тоже нанятых Аристархом. У Смагина — Аспект Скорости, очень полезный в любом бою. Рокотов же умеет спрессовывать эдру, создавая этакие невидимые снаряды, способные прошибить стену. Они с Панкратовым своего рода антагонисты — как щит и меч.

С самим Панкратовым Феликс был знаком очень давно — Глеб служил семье Орловых уже больше двадцати лет. У него идеальный для телохранителя Дар — умение создавать почти непрошибаемые щиты из эдры. Но гораздо ценнее его преданность. Аристарх спас его ещё мальчишкой, вытащив из какой-то передряги во время одной из последних своих экспедиций в Сайберию. На деньги Орловых Панкратов получил отличное образование — в том же офицерском училище, что заканчивал Даниил и сам Феликс. Плюс особые закрытые курсы для нефилимов. Мог бы сделать блестящую военную карьеру, но предпочёл служить в личной охране Орловых, которую со временем и возглавил.

Вся эта история с Трибуналом сильно ударила по отцу — кажется, сильнее, чем по самому Феликсу. И никто не удивился бы, если бы Аристарх вовсе отрёкся от сына, опозорившего всю семью. Однако даже тот факт, что он отправил с ним лучших своих людей, говорил о многом. Он сделал на своего сына последнюю ставку. Пошёл ва-банк. И дальше уже только от Феликса зависит, что из всего этого выйдет.

Сейчас, оказавшись вдалеке от стен острога в непролазной тайге, в сопровождении лишь крошечного отряда, Феликс впервые почувствовал некоторые сомнения. Но отступать было поздно. Со щитом или на щите, как говорили в древности. А риск — дело благородное.

Но, чёрт побери, что же так коленки дрожат?

— Поймать живого Стылого, говорите? — проворчал Рокотов, окидывая взглядом окрестности. — И какой у нас план, шеф? Это ведь не зайца изловить…

— Угу. И это ещё большой вопрос — кто кого ловить будет, — усмехнулся Смагин.

Панкратов, как всегда, был молчалив и серьёзен. Он тоже оглядывался, но через бинокль, забравшись на поваленное дерево.

— Основная часть Стылых — к югу от крепости, у реки, — ответил Феликс. — На севере видели лишь небольшие группы по несколько особей. Что-то вроде патрулей. Вот одну такую группу нам и надо перехватить. Перебить всех, кроме одного. Быстро проверить нашу теорию. И тут же вернуться к крепости. Лучше тем же ходом.

— Говорят, Стылые чуют друг дружку, как единое целое, — напомнил Смагин. — Что, если мы одних зацепим, а им на подмогу целая орда притащится?

— Вот поэтому и нужно всё сделать быстро и чётко, — вмешался, наконец, Панкратов, спрыгивая с дерева. — Предлагаю от подземного хода далеко не отходить, чтобы в случае чего можно было отступить.

— Но так мы можем раскрыть его местоположение для Стылых, — возразил Феликс. — Лучше, наоборот, запутать следы и провернуть всё на некотором расстоянии.

— Это дополнительный риск.

— Вся эта затея — сплошной риск. Но так мы, по крайней мере, не подставим под удар всю крепость. Давайте выдвигаться. Поднимемся во-он на тот холм. Оттуда должен быть неплохой обзор. Может, увидим какие-то следы…

Группа повиновалась, и вскоре они уже двигались вереницей, петляя между деревьями в поисках более удобного прохода. Снег был глубокий, так что продираться приходилось с большими усилиями.

Тоненький противный голосок сомнений всё настойчивее зудел в голове. Ну, и куда ты попёрся? Затея не просто рискованная — она дурацкая. Василевский вон хотя бы опытных проводников с собой взял. А вы-то на что надеетесь? Никто из группы, кажется, и в тайге сроду не бывал!

Хотя… Вон, Рокотов держится довольно уверенно. Как-то само собой получилось, что он вырвался вперёд, и теперь остальной отряд ориентируется на него. Панкратов следует за ним, напряженно оглядываясь по сторонам. За ним сам Феликс, потом Ланге, потом, с трудом поспевая за остальными, пыхтит коротконогий Ригер, еще и водрузивший на спину своё громоздкое изобретение. Смагин — замыкающий.

Переговариваться на ходу неудобно, да и тяжело, так что добрые полчаса они пёрли через сугробы лишь под хруст снега да звуки собственного сбивчивого дыхания. Солнца пока не было видно из-за деревьев, но само по себе небо становится всё светлее, и видимость была уже неплохая, почти как днём.

Феликс оказался прав — когда они поднялись на гребень холма, появилась возможность хорошенько оглядеться с высоты. Местность здесь была холмистая и каменистая, лес рос клочками, было много открытых пространств. Они надолго засели на одном месте с биноклями, осматривая буквально каждый куст.

— Ни-хре-на. Вот прямо ничегошеньки, — проворчал, наконец, Смагин.

— Ну, не совсем… — продолжая смотреть в бинокль, возразил Рокотов. — Следов много. Даже как-то слишком.

— Да где?

— Ну вон же. Правее во-он тех трех сосен, например. Там будто целая стая пробежала.

— Не вижу всё равно. Ну, снег и снег…

— Метель ночью была, картину смазала. Но всё равно неровности заметны. Ты приглядись. Сравни с местами, где сугробы совсем не тронуты. Видишь, какие они ровненькие, будто зализанные? А вон там их будто перебуровил кто. И вон там…

Феликс понял, о чём говорит Рокотов. Полноценных следов на снегу не осталось — они были запорошены сверху свежим снегом. Но в ложбине между холмами и правда отчётливо просматривалась широкая извилистая полоса, уходящая куда-то на восток.

И что делать? Идти по этому следу, всё больше отдаляясь от крепости? Сомнительная затея…

— Может, мы их просто не видим? — почему-то шёпотом спросил Ланге, тревожно оглядываясь. — А они уже знают, что мы здесь?

Вздохнув, Феликс достал револьвер и пальнул в воздух. От неожиданности все члены отряда вздрогнули и оглянулись на него. Звук выстрела прозвучал в безмолвной утренней тайге, как удар грома, далеко раскатился по окрестностям, отражаемый эхом.

— Вот сейчас — надеюсь, точно знают.

Однако они ещё довольно долго шатались по лесу без внятного результата. Старались не слишком удаляться от подземного хода, но сделали широкую дугу по окрестностям, отшагав не меньше трёх вёрст. Изрядно продрогли, хотя мороз был и не такой сильный, как вчера. В пути почти не разговаривали. Панкратов пару раз заводил разговор о том, чтобы вернуться в крепость, но Феликс довольно грубо отказывал. В воздухе в итоге повисло напряжение, нарастающее, кажется, с каждой минутой.