Страница 62 из 87
Глава 25
Переулок, где обитал информатор, казался мрачнее, чем в прошлый раз. Солнце ещё не село, но тут сумерки будто опускались раньше. Я вздрагивала от каждого шороха. На всякий случай нащупала в кармане электрошокер и чуть не включила его, когда услышала какой-то шум.
Из головы не шли слова Глеба, что Смольный следит за нами.
Но, наверное, Глеб знал, что делал. Он шёл вперед уверенно. И я старалась не думать о худшем.
Информатор уже ждал нас. Он окинул Глеба взглядом исподлобья, протянул ему деньги и сказал:
— Ничего у них нет.
Глеб нервно поморщился и посмотрел на купюры.
— Тут только половина, – заметил он.
— Компенсация за то, что за такие вопросы меня чуть не вышвырнули вон, – буркнул информатор. – Глебушка, ты же знаешь, что ссориться с поставщиками ещё хуже, чем растерять всех клиентов.
— Зато лучше загреметь в тюрьму или объясняться с гильдейскими, – резко ответил Глеб. Кажется, новая неудача очень разозлила его.
Информатор покосился в мою сторону, потом тяжело вздохнул.
— Ладно, есть у них кое-что, – признался он. – Не твоя опасная игрушка, но может пригодиться.
Он медленно вздохнул, набираясь смелости сказать что-то или упиваясь вниманием, и продолжил:
— Когда я стал спрашивать о батареях с начинкой, мне сказали, что такого у них никогда не было. А если бы и было, то не для таких, как я. Только один из мастеров проболтался, будто видел, как у них сделали пару нестандартных батарей. А куда они ушли, никто не знает. Может забрал кто из верхушки. А может – отправились в утиль. Больше ничего сказать не могу. Ты же знаешь, Глебушка, я человек маленький..
Но Глебу, кажется, этого было достаточно. Он коротко кивнул и повернулся к выходу. Я поспешила за ним.
— Это что-то значит? – спросила я, потому что молчание затянулось. Если у Глеба появилась зацепка, то мне хотелось знать об этом.
— Вероятнее всего у Смольного есть технология взрывных батарей, – ответил Глеб тем тоном, когда он нащупал след. – И, скорее всего, он не собирается ею делиться. А теперь покрывает Наталью, сделав так, будто убийство состоялось не по их вине. Кто с такими данными что докажет?
Я промолчала. Но почему-то крутилась мысль, что Григорий действительно мог не знать настоящего убийцу. Что, если батареи сделал сам Буров? В качестве эксперимента, например, раз уж он имел доступ к мастерской? Может быть, продал их кому-то ещё или..
Да ну, бред какой-то. Не мог же он сам взорвать свою квартиру и подложить детонатор в самокат Лебедева! Конечно, Глеб прав. Все улики ведут к Наталье. А Смольный лишь обставил всё так, чтобы отвести подозрения от себя. Поэтому инженер прячется?
— Что теперь? – осторожно спросила я, когда мы вышли на оживленные улицы.
— Домой, – коротко бросил он, не сбавляя шаг.
Потом обернулся и посмотрел на меня таким взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. Но Глеб уже снова уставился на дорогу перед собой.
— Завтра ещё раз посмотрим на батарею из самоката. Заряд в ней похож на тот, что Буров продал Смольному.
Глеб помолчал, прежде чем продолжить:
— А потом решим, как копать дальше. Или пойдём в «Мастерскую под Воротами», или попробуем подобраться к самому Смольному.
Вскоре мы добрались до дома. Поднялись по лестнице, Глеб открыл дверь и пропустил меня внутрь. Он, как обычно, завис у доски, пока я готовила ужин. Потом помог убрать со стола. И в момент, когда я меньше всего этого ждала, обнял меня сзади.
Глеб прижался к моей спине и уткнулся носом в волосы. Это было слишком.. слишком интимно. Как будто мы не случайные напарники, которые иногда спят вместе. Но внутри всё сладко сжалось, а сердце застучало быстрее.
Я развернулась к нему, чтобы.. Чтобы что? Сказать, что всё произошедшее раньше ничего не значит? Или наоборот, что мне хорошо рядом с ним?
Он смотрел на меня, не разжимая объятий. Потом медленно наклонился и осторожно коснулся губами губ. Не знаю, что я должна была сделать. Я ответила. А он прижал меня крепче.
Как-то само собой мы оказались в спальне. Всё происходило неторопливо – поцелуи, нежные касания, наши горячие тела. Но в голове билась мысль: чёрт, в этот раз всё по-настоящему..
Я уснула в его объятиях, не заметив, как пролетела ночь. А утром Глеб разбудил меня поцелуем в шею.
— Просыпайся, – тихо сказал он мне в ухо.
Он всё ещё прижимал меня к себе, но сегодня не пытался шутить. Как будто утро, когда мы голые лежим рядом – абсолютно нормальное.
— Нам надо разобраться с батареей, – снова напомнил он. Себе или мне?
Ещё раз коснулся губами моего плеча и встал первым. Я посмотрела на его обнаженную спину и тоже сползла с кровати. Хотелось сказать себе, что всё это не серьёзно. Мы рядом – работаем, живём в одной квартире, спим в одной постели. Но ведь это ещё не любовь, правда?
А казалось, что да. Ведь я сама в прошлый раз призналась ему, что влюблена. А он? Он ничего не ответил. Вот только я слишком хорошо знала: Глеб ничего не делает просто так.
А дальше нас снова ждала работа. В участке Глеб сразу направился к Вершинину. Мы встретили его в коридоре – раздраженного, с папкой в руках. Кажется, он не был нам рад особенно сильно.
— Ты сегодня рано, – устало буркнул он, глядя на Глеба, и первым прошёл в кабинет.
— Надо поговорить, – Глеб сразу перешёл к делу. – Я хочу, чтобы вы проверили финансовую деятельность “Мастерской под Воротами”. Я думаю, через них мы подберемся ближе к Смольному и узнаем что-нибудь новенькое по вдове.
— Что у тебя есть? – Вершинин опустился в кресло и закрыл глаза на пару секунд.
— Магбатарея со взрывным устройством с самоката Лебедева. Заключение гильдейского техномага – проект, скорее всего, принадлежит Бурову. А у самого Бурова был пропуск в Мастерскую. А ещё слова моего человека: такие батареи могли мелькать в их заказах. Кажется, этого должно быть достаточно.
Вершинин устало потёр лоб.
— Ты понимаешь, сколько вчера было звонков по поводу Натальи Лебедевой? Я ещё кофе не выпил, а у меня уже четыре повестки от прокуратуры, пресса, требующая немедленного заявления, и один истерящий журналист, считающий, что ему надо узнать обо всём раньше других.
— Да от тебя нужна одна бумажка, – равнодушно пожал плечами Глеб. – Хуже не будет, даже если в Мастерской трудятся одни невинные овечки.
Глеб посмотрел на него, а потом добавил: