Страница 27 из 87
Я не чувствовала себя так даже когда притворялась ревизором и шла на фабрику с поддельным разрешением. Тогда я, наверное, ещё не до конца понимала, во что ввязалась. Мне казалось, что у меня нет выбора.
А сейчас мир вокруг катился в бездну на полном ходу, и я сидела в этом безумном поезде, зажатая между Глебом и, возможно, трупом под сиденьем.
Наверное, именно так чувствовал себя Вершинин, когда согласился помочь Глебу, официально заявил о связи Лебедева с кражей технологий и подписывал ту чёртову бумагу. Потому что с одной стороны ты можешь отказаться от этого сомнительного дела, с другой стороны тебя ждет сделка с собственной совестью. А она напоминала, что мне совсем не хочется, чтобы в этот раз Глеб проиграл.
И да, мне уже было интересно. Кто убил Лебедева? Что скрывает его жена? И кто прячется в таинственной машине?
Я хочу знать, чем это всё закончится.
А мы, так или иначе, попадем на первую полосу утренней газеты. Или как те, кто раскрыл преступление века, или как те, на кого его повесят.
Я посмотрела на Глеба. Наверное, с таким выражением лица, будто в голове у меня прокручивалась тысяча вариантов того, как именно можно избавиться от Глеба Ларина и выйти сухой из воды. Без следов. Без улик.
Он ждал. Терпеливо. Почти с полуулыбкой. Будто был уверен, что я соглашусь.
— Ты хоть понимаешь, как это звучит? – наконец выдала я. – Я должна пойти в бордель, изобразить одну из работниц.. и что? Надеяться, что никто не захочет проверить мои профессиональные навыки?
— Именно поэтому я буду рядом, – кивнул Глеб с тем самым взглядом, от которого хочется запустить в него блокнотом, – Целый вечер. Ни один скучающий богач не сунется. Обещаю. Если кто-то проявит лишнюю инициативу – я сломаю ему нос.
Я почему-то ему поверила. Вздохнула, будто подписывала себе приговор. И кивнула.
— Ладно, Глеб. Только ради тебя. И только если ты купишь мне завтра кофе, пирог и новое самоуважение. Старое, чувствую, я потеряю вечером.
— Договорились, ревизор, – усмехнулся Глеб и чуть склонил голову. – А теперь пойдём – подберем тебе наряд и отрепетируем. Для погружения в роль, разумеется.
— Ещё одно слово – я достану искровик, – предупредила я.
— Ладно, – Глеб пожал плечами. – Но потом не забудь сдать моё тело Вершинину, как вещдок.
Утром вместо того, чтобы пойти в полицейский участок, мы отправились в “Четыре луны”. Заведение ожидаемо было закрыто и готовилось к новому вечеру. Но Глеб знал, где тут черный ход. Он постучал.
— Ты что, бываешь здесь? – спросила я.
— Иногда. По работе, – отозвался он. – Бывает, что тут можно узнать много интересного про тех, кто решает судьбы города. Неофициально, конечно. Иначе клуб давно бы ушел с молотка.
Через некоторое время нам открыла женщина с идеальной прической и усталым взглядом человека, который может не спать трое суток, но всё равно дать тебе по шее каблуком, чтобы продержаться ещё день.
— Ларин. Думала, ты умер. Или наконец нашёл работу без грязи, – сказала она строгим голосом.
— Прости, Мари. Я всё ещё в Копперграде.
— Ну, значит, снова по уши. Снова нужно "войти в положение"? – она перевела взгляд на меня. – И зачем тебе девочка? Хочешь откупиться ей? Новеньких пока не набираем.
— Моя напарница. Завтра вечером будем сидеть в зале, наблюдать. Нужно, чтобы она выглядела.. как будто у неё там смена.
Мари выдохнула.
— Ты обещал, что не будешь приплетать меня к своим играм. Я даю тебе информацию, если есть. Если нет, ты проваливаешь к чертям.
— Я обещал не втягивать тебя в дерьмо. Мы просто осмотримся. Никто не пострадает. А если пострадает – только моя честь.
Она покачала головой, как будто уже жалела, что открыла дверь. Но кивнула.
— Пошли, девочка, – бросила она через плечо. – Посмотрим, в чём ты не будешь выглядеть как переодетая чиновница.
Она привела в комнату, где несколько девушек подшивали новые платья. Мари сама выудила для меня одно из них. Темная ткань, простые застежки – что, конечно, меня обрадовало. Юбка чуть выше колен и вырез поглубже, чем у женщин на улицах. По меркам моего мира – вполне прилично. Здесь – очень открыто, но без пошлости. Или я чего-то не понимаю.
— Чулки и прочее подберете сами, – Мари сунула мне платье и, кажется, решила нас спровадить в надежде, что до вечера мы передумаем. – Представление начнется в десять. Клиенты прибывают с семи. Если вам хочется поймать птичку пожирнее, то лучше быть здесь около девяти.
— Ладно, – бросил Глеб и повернулся к выходу. – Вернемся, когда не будем мешать.
— Если испортите мне репутацию, – сурово сказала Мари. – В следующий раз я украшу зал твоими внутренностями.
— Вставай в очередь, – Глеб махнул ей рукой. – Ты не первая, кто это обещает.
С этим мы вышли на улицу. Потом зашли в первый попавшийся магазин женской одежды. Уголок для того, что никто не должен видеть, находился за манекенами. Глеб снова сам выбрал для меня чулки с кружевом. Остальное, как он сказал, нам не понадобится.
— То, что у тебя под юбкой, увидит только зеркало в гримёрке, – заявил он, оплачивая покупку.
Потом мы вернулись домой.
Глеб нарисовал для меня подробный план клуба. Кажется, он бывал там чаще, чем готов был признаться.
— Вот главный вход, – показывал он. – В центре зал со сценой и барная стойка. Но чаще напитки разносят сами девушки. Гости будут ходить по залу или сидеть за столиками. Нам лучше занять диван у стены примерно тут, – он отметил место галочкой. – Тут отдельные комнаты. Доступ только с внутреннего согласия хозяйки и за приличную сумму. Здесь лестница на второй этаж, за ней неприметная дверь. Если что-то пойдёт не так, беги туда. Там черный ход. Выходишь – и через два поворота оказываешься улице, с которой мы зашли в клуб.
— У тебя есть план побега?
— У меня всегда есть план побега, ревизор.
Он поднял взгляд и стал серьёзен:
— Если начнётся что-то серьёзное – ты уходишь первая. Без вопросов. Я разберусь сам.
— Ты сказал, что мы просто посмотрим, – напомнила я. – И.. я разве я могу тебя оставить?
Глеб удивленно посмотрел на меня и усмехнулся.
— Это план, если что-то пойдет не так. В любом случае один из нас должен выжить и потом дать показания.
Он снова взял блокнот и пролистал несколько страниц.
— Твоя задача – не просто прикрыть моё присутствие. Ты должна смотреть и запоминать. Поймать взгляд, жест – что угодно. Вспомни, как ты нашла любовника Натальи на похоронах. Время повторить этот подвиг.