Страница 24 из 87
— Слушай, я не прошу обвинить его в сговоре с черным рынком, – Глеб чуть наклонился к нему. – Мне всё равно, как ты это обставишь. Можешь сказать, что его убрали конкуренты.
— Ты хочешь, чтобы я связал с подделкой магбатарей имя одного из крупнейших фабрикантов, – Вершинин сказал это почти по слогам. – Ты понимаешь, какой будет скандал?
— Мне просто нужно выиграть время, – продолжал уговаривать Глеб. – Гильдия должна видеть, что всё сложно, но дело идёт.
— Нет, – отрезал Алексей.
Но Глеб не сдавался.
— Лёх, ты же сам говорил, что один я не справлюсь. Хочешь, я признаю это?
— Ты же понимаешь, что если я сделаю это, за твою ошибку меня не просто выпнут из полиции? Меня сожрут с потрохами, – Алексей даже повысил голос. – Ты хотя бы уверен, что это действительно связано?
— Почти, – Глеб прищурился. – Но я раскрою оба дела, даже если они не связаны. Обещаю. А потом лично повешу под твое окно плакат с надписью “Глеб был прав”.
Алексей какое-то время молчал, барабаня пальцами по подлокотнику. Потом посмотрел на Глеба так, будто хотел выбросить его из окна.
— И зачем ты вообще в это ввязался? – раздраженно спросил он. – Сам же говорил, что с техномагами работать – себе дороже? Ты собирался оставаться в тени, пить свой долбаный кофе в полутемной квартире. А теперь ты лезешь в политику, в гильдейские игры, в чужие интриги. Ты же не дурак, Глеб.
— Думал, это будет быстрая халтура, – пожал плечами Глеб. – Пока жду чего посерьёзнее. А тут труп и грязные тайны вдовы. Знаешь же: я не умею бросать дело, когда уже начал копать.
— А жаль. Был бы нормальным человеком – давно бы послал всё к чертям.
Глеб молчал. Алексей тоже. Они буравили друг друга взглядами, как будто продолжали спор в своих мыслях.
Алексей встал, отвернулся и уставился в окно. Я решила, что это очень прозрачный намёк, что мы свободны, пощады можно не ждать. Но он вдруг сказал:
— Твоё безумие это заразно. Ладно. Вытащу тебя из-под катка. Но если подставишь – не жди Гильдию. Я сам пристрелю.
— Обязательно, – кивнул Глеб. – Лёх, я твой должник.
Алексей повернулся на него, затем посмотрел на меня:
— Ты, кажется, ещё не поняла, во что вляпалась. Но ещё не поздно убежать. Если что, я тебя прикрою.
Это точно была шутка, хоть и звучала мрачно. На всякий случай я улыбнулась.
Мы вышли на улицу под моросящий дождь. Глеб остановился, зачем-то достал карандаш и покрутил его в руках.
— Всё-таки Вершинин – святой, – заметил он. – Терпит меня столько лет. Уже не раз обещал меня пристрелить, но не сделал этого. Я бы столько не выдержал.
Он хмыкнул и добавил:
— Пора отблагодарить его.. хотя бы тем, что не облажаемся.
И первым спустился по ступеням. По его виду и не скажешь, что он в шаге от того, чтобы стать врагом номер один не только техномагов, но и полиции Копперграда.
Утром, ещё я не успела выпить кофе, Глеб положил на стол передо мной свежую газету. На первой полосе – фото Алексея Вершинина и заголовок:
"Полиция Копперграда: смерть промышленника Лебедева могла быть связана с утечкой магтехнологий".
Глеб откинулся на спинку стула и улыбнулся:
— Ну всё. Официально начался пожар. Вершинин публично заявил, что Лебедева могли убрать конкуренты. Вежливо, культурно, без истерик. А журналисты, конечно, сделали вид, будто он сам лично нашёл убийцу и поймал его за штанину, – прокомментировал он написанное.
— Разве теперь те, кто мог быть причастен, не попрячутся? – засомневалась я.
— Конечно, они попытаются это сделать. И у нас есть шанс поймать их, пока они не залегли на дно.
Он подскочил со стула, уже готовый к новым подвигам:
— Собирайся. Рабочий день в участке начинается в девять.
Полицейский участок гудел, будто улей. Кто-то бегал с папками, кто-то ругался у телефона, кто-то спорил с человеком в костюме – возможно с каким-то чиновником.
На этот раз мы не стали штурмовать кабинет Алексея. Глеб небрежно облокотился об стойку. Дежурный только кивнул и без вопросов протянул ему какой-то документ. Глеб пробежал по тексту глазами и довольно хмыкнул.
— Ларин, это ваш официальный документ. Вы теперь.. эээ.. временный внешний сотрудник, привлечённый к расследованию особой важности, – пробубнил дежурный. – Насчёт доступа к базам и архивам уточните у Вершинина. Когда он вернётся.
— Где он? – спросил Глеб. Кажется, он всё-таки рассчитывал на встречу с другом.
— Разбирается с последствиями заявления и статьи. Чиновники из мэрии в ярости. Удачи вам обоим.. и нам заодно.
Глеб свернул бумагу и сунул её во внутренний карман.
— Пошли, ревизор. Теперь нас официально назначили крайними.
Мы прошли вглубь здания к тому самому месту, где начиналось моё замечательное путешествие в этом мире. Рабочий стол, пара камер для нарушителей спокойствия – всё на месте. Здесь же мы нашли Фонарёва и Громова.
Фонарёв вертел в руках карандаш и о чем-то говорил с Громовым. Но стоило нам зайти, он замолчал. Громов стоял, прислонившись к стене, на лице ни единой эмоции, но во взгляде мелькнула настороженность.
Глеб остановился посреди помещения и с довольной улыбкой посмотрел на двоих полицейских.
— Доброе утро, – объявил он. – У меня радость: мы теперь работаем вместе. Официально.
Фонарёв рвано вдохнул. Карандаш треснул в его пальцах, как последняя надежда на спокойную жизнь.
— Ты шутишь, – выдавил он.
— Документы у дежурного, – невинно пожал плечами Глеб. – Печати. Подписи. Всё как вы любите.
Фонарёв уставился на него так, будто пытался силой мысли поджечь. Потом перевёл взгляд на Громова, прося хоть какого-то сочувствия. Громов даже не шелохнулся, но взгляд говорил, что он готов ко всему.
— Итак, мне срочно нужны ваши отчёты, – голос Глеба мгновенно изменился с легкомысленно веселого на суровый и деловой. – Что по вдове Лебедева?
— Пока ничего, – хмуро ответил Громов. – Купила пару платьев, встретилась с подругой – ровно то, что она могла делать всегда.
— Кто-то навещал её?
— Да, но мы не выяснили, кто..
— И когда это мы, служители закона, стали твоей личной группой наблюдения? – проворчал Фонарёв.
Громов покосился на Глеба, молча поддерживая вопрос напарника. Глеб прищурился, но оставался серьёзным:
— В тот момент, когда труп Лебедева стал нашим общим интересом.