Страница 58 из 125
Истоки этого недуга крылись в парашюте детских воспоминаний, которые навсегда отпечатались в его памяти. Когда ему было шесть лет и он рос в Восточном Техасе, у одного из его друзей в гараже валялась коробка из-под матраса. У кого-то возникла идея залезть в темный гараж и запечатать одного из мальчишек внутри этой коробки. Остальные должны были катать коробку по полу, пинать ее и бить кулаками, наслаждаясь криками запертого внутри ребенка. Риггс до сих пор помнил дикий ужас, охвативший его в этой коробке, когда он молил: Господи, выпусти меня отсюда! Меньше минуты чистого страха показались ему вечностью.
Следующий незабываемый инцидент обеспечили ему братья и сестры. Они с сестрами дурачились и решили завернуть друг друга в большой ковер. Когда дошла его очередь оказаться внутри, ощущения оказались еще хуже, чем в коробке из-под матраса. Он был полностью обездвижен, и надеяться на спасение приходилось только тогда, когда сестры его развернут. Он чувствовал себя аллигатором, которому пасть замотали скотчем. Каким бы сильным ни был аллигатор, оказавшись в путах, он становится совершенно беспомощным. Завернутый в этот ковер Риггс чувствовал, как в жилах стынет кровь, а давление зашкаливает.
За годы водолазной практики ему удалось приручить свою клаустрофобию, хотя победить ее до конца так и не вышло. Он представлял ее демоном, которого нужно усилием воли держать взаперти в чулане. Пока демон сидел там, он был не опаснее аллигатора с заклеенной пастью. Во время любой сложной подводной работы Риггс, вместо того чтобы ломаться под грузом неподвластных ему сил, концентрировался исключительно на том, чем мог управлять. Могу ли я пошевелить веками? Пальцами? Кистями рук и запястьями? Сама возможность мысленно поставить эти галочки здорово помогала успокоиться и удерживать демона в чулане. Для Риггса в его настрое перед опасным заданием не было ничего напускного. Это был его способ справляться с ситуацией, а умение справляться помогало ему преуспевать.
С другими механизмами совладания получалось не всегда. После школы он завербовался на флот, отучился на авиационного электрика и загорелся идеей стать «морским котиком». Но поскольку он отлично проявил себя в качестве специалиста по радиолокации, флот предпочел оставить его на этой дорожке, что фактически закрыло для него путь в спецназ. В 1981 году двадцатилетним матросом он служил на атомном авианосце ВМС США «Нимиц», когда крупнейший в мире корабль шел в шестидесяти милях от побережья Флориды. Незадолго до полуночи военный 187 летчик попытался посадить свой истребитель на полетную палубу «Нимица». В последний момент самолет вильнул и врезался в ряд других машин, стоявших на палубе. В огненной катастрофе погибли четырнадцать членов экипажа, сгоревших в топливе или убитых осколками. Еще сорок восемь получили ранения. Среди жертв были и несколько друзей Риггса.
Вскоре он начал искать утешения от горя на дне бутылки. Он продолжал пить и после увольнения со службы, когда началась его карьера коммерческого водолаза. Спустя почти десять лет он осознал, что алкоголь стал костылем, мешающим жить по-настоящему. Он уверовал в трезвость и обратился к религии. И все хорошее в его жизни — особенно его молодая семья — выросло из этого решения.
У соединительной трубы Риггс и Билли присели на корточки возле пола тоннеля. Среди отводных труб, соединявших тоннель с пятьюдесятью пятью шахтными стволами, труба № 1 стояла особняком. Она находилась дальше всех от Дир-Айленда. Она отходила от южной стороны тоннеля, в то время как остальные пятьдесят четыре крепились с северной. Она располагалась почти напротив отводной трубы ствола № 2, тогда как остальные шли с интервалом примерно в 125 футов. Но главное — она была самой длинной. Водолазу, забиравшемуся в тридцатидюймовую трубу, предстояло проползти тридцать пять футов до защитной заглушки — вдвое дальше, чем в других отводах. Прежде чем лезть внутрь, им с Билли нужно было откачать воду, скопившуюся в трубе.
Вода просачивалась по всей длине тоннеля, особенно на последней миле. Но здесь, на тесном пятифутовом финальном участке и в особенности в невообразимо узких тридцатидюймовых отводах, даже небольшое скопление воды превращалось в серьезную проблему. Соответственно, водолазам приходилось действовать с умом. Они использовали работающие от батарей насосы для откачки воды, но еще до их включения необходимо было выстроить перед трубой барьер из мешков с песком, чтобы откачиваемая вода не хлынула обратно. Поэтому они проделали скользкий путь длиной в футбольное поле обратно к стволу № 4, где у пульта стоял Марс. Они захватили с лодки мешки с песком и насосы, а затем поволокли все это обратно к стволу № 1, пробираясь вперед с соггнутыми спинами.
Рост Риггса составлял всего метр семьдесят три, что давало ему преимущество при прохождении узкой горизонтальной трубы. Зная, что внутри их ждет вода и скользкие водоросли, он решил надеть сухой гидрокостюм — более совершенную, с термоизоляцией версию мокрых костюмов, используемых аквалангистами. В отличие от комбинезонов остальных парней, его костюм из специальной резины не позволял промокнуть независимо от количества воды.