Страница 12 из 125
2. Островные тайны, 1675–1995
Прозрачная стеклянная бутылка на столе Дага Макдональда выглядела так, будто в ней полагалось быть заправке для салата, однако ее реальное содержимое аппетита не вызывало вовсе. На этикетке красовалось: «Вода из гавани Бостона: стопроцентно настоящая, неразбавленная, загрязненная». Ближе к горлышку плескалась мутная жижа. На дне же залегло густое, сочащееся, отвратительное илкое месиво. Кто-то придумал эту шутку — разлить по бутылкам воду, зачерпнутую у бостонского побережья, чтобы привлечь внимание к тому, что в памятном газетном заголовке на первой полосе назвали «Гаванью позора12».
Макдональд держал эту бутылку как напоминание о том, что его работа — вернуть к жизни один из самых знаменитых водоемов в американской истории. Но к лету 1995 года ему пришлось столкнуться с суровой реальностью: эта цель по-прежнему оставалась призрачной.
Тремя годами ранее Макдональд оставил должность партнера в крупной бостонской юридической фирме, где зарабатывал до четверти миллиона долларов в год, ради поста в государственном ведомстве. Жалованье там было меньше половины прежнего, зато в комплекте шли нешуточные проверки со стороны прессы и общественности. На этом посту до него было всего двое предшественников. Первого выперли за то, что он проталкивал повышение тарифов, одновременно тратя деньги налогоплательщиков на обустройство своего кабинета: закупал кожаные кресла по двенадцать сотен долларов и мраморные пепельницы по сотне. Второй же не раз возвращался домой и обнаруживал на автоответчике угрозы убийством, а своих маленьких дочерей — в слезах при виде разъяренных демонстрантов, разбивших лагерь13 у них на лужайке перед домом.
Работой Макдональда было руководство Массачусетским управлением водных ресурсов (MWRA) — безобидно звучащим квазигосударственным агентством, которое курирует водоснабжение и канализацию Бостона и почти пятидесяти других городов и поселков в восточной половине штата. Настоящим магнитом для скандалов эту должность делало то, что именно MWRA отвечало за масштабную очистку Бостонской гавани. Гавань, куда колонисты некогда сбросили чай в знак протеста против британского владычества, за века превратилась в сточную канаву совсем другого рода: она стала гигантской вонючей выгребной ямой для человеческих отходов всего региона.
Столетием раньше14 в Бостоне представили систему очистки сточных вод, которую журнал Scientific American превозносил как едва ли не самую сложную и совершенную в мире. На деле эта система не столько очищала стоки, сколько использовала сеть туннелей, чтобы отвести их подальше от людей. К 1960-м годам в восточной части Массачусетса действовало два очистных сооружения: одно на Дир-Айленде (полуострове, примыкающем к городку Уинтроп к северу от Бостона), а другое — на Нат-Айленде (полуострове, примыкающем к небольшому городу Куинси к югу). Но с самого начала эти станции безнадежно не справлялись. Очистка по сути сводилась к тому, чтобы дать сточным водам отстояться, дабы разделить их на осадок и канализационную воду. После столь легкой обработки осадок сбрасывали прямо в гавань вместе с водой, сводя на нет всю пользу процесса разделения. Ежедневно в гавань попадало около 140 тысяч фунтов15 этого насыщенного токсинами осадка и около полумиллиарда галлонов очищенной подобным образом сточной воды. Хуже того — по мере роста населения16 и попустительства властей, забросивших инфраструктуру, предприятия переставали успевать за нагрузкой, особенно в ненастную погоду. В течение нескольких дней после сильных ливней миллионы галлонов неочищенных стоков даже не доходили до станций. Вместо этого их перенаправляли в систему сбросных труб, откуда те в конце концов выливались в гавань. (На Рождество17 1980 года дежурная бригада позволила вылиться в гавань поразительному объему неочищенных стоков — пятидесяти миллионам галлонов.) Насколько же мало власти Массачусетса вкладывали в свою канализационную систему? В какой-то момент Смитсоновский институт связался с ними в надежде заполучить один из их исторических насосов. К изумлению институтких работников18, чиновники объяснили, что не могут расстаться с этой насосной реликвией, поскольку до сих пор полагаются на нее в повседневной работе.
Задолго после того, как в XVIII веке гавань перестала быть стержнем американской морской экономики, она оставалась источником богатейших уловов — легендарной трески, а также мягкотелых моллюсков, омаров и камбалы — и домом для тюленей и дельфинов. Но к 1980-м годам годы вопиющего пренебрежения привели к тому, что гавань основательно захирела. Пляжи регулярно закрывали по соображениям санитарии, анализы воды показывали тревожные уровни содержания полихлорированных бифенилов (ПХБ) и пестицидов, а морская фауна несла на себе печать смерти. В Дорчестерском заливе19 гавани Агентство по охране окружающей среды (EPA) признало 86 процентов колоний моллюсков «грубо загрязненными», обнаружив там концентрацию бактерий кишечной палочки, в десять раз превышающую допустимую норму. Зимняя камбала была источена раком и «плавниковой гнилью» — хворью столь же жуткой, сколь красноречиво звучит ее название. Тюлени и дельфины в основном исчезли.
Исследования показали, что органика20 из всех этих сброшенных стоков оседала и разлагалась на морском дне, образуя илистую массу, известную как «черный майонез». Богатый сероводородом и страдающий от нехватки растворенного кислорода, этот ил душил фауну и подрывал пищевую цепь, на которой веками держалась экосистема гавани. Уставшие местные жители перешли на висельный юмор, чтобы отвлечься от чувства омерзения. Аппликаторы для тампонов21, выплывающие из канализационных труб в воду, они переименовали в «пляжные свистки», а использованные презервативы — в «чарльз-риверскую белорыбицу». Последнее было отсылкой к реке, впадающей в гавань, чья грязь прославила ее в 1960-х благодаря рок-н-ролльной оде загрязнению от группы The Standells — «Грязная вода»: