Страница 11 из 73
Следующим моим шагом стал поиск какого-либо оружия. Я перерыла абсолютно пустой шкаф, тумбочку и кровать. В них не было ничего близкого к колюще-режущим предметам. Бандиты позаботились о своей и моей безопасности. Даже шторы сняли и забрали постельное белье — так что ни самой повеситься, ни Кремня удавить у меня не получится. Единственное, что я смогла сделать, это вытащить выдвижной ящик комода. Он был относительно нетяжелый, у меня получилось его поднять и примерить замах удара о голову Кремнева. Это обнадежило.
Свое гробоподобное орудие я положила на кровать, а сама села рядом и приступила к ожиданию.
Время шло. У меня не было часов, но по ощущениям уже миновал оплаченный Мелли период, и я давно должна была вернуться, чтобы отпустить девочку домой. Думать об этом было страшно, а потому я отгоняла панические мысли. Дождусь Кремнева, шарахну по башке и сбегу — хороший же план!
И все же постепенно мой боевой запал прошел, на смену ему явилось отчаяние, а следом и слезы. Еще через пару часов мне уже совсем не хотелось драться, напротив, в таком состоянии я готова была ползать на коленях и умолять отпустить. Я готова была на все, лишь бы остаться в живых и скорее вернуться домой.
Дверь комнаты открылась ближе к вечеру — когда уже начало темнеть. К тому времени я была в полном раздрае: хотела в туалет, испытывала жажду и полное опустошение в душе. Свет в комнате не включала, оставаясь в полутьме и ожидая врага. И он пришел. Неожиданно. Поймал момент, когда, издергав себя до изнеможения, я легла на матрас, свернулась калачиком и впала в легкую дрему.
— А умеешь ты прятаться, Верочка. Почти полгода тебя ищу. А с моими возможностями это долго. Молодец! — раздался голос, и вместе с этим в комнате включили верхнее освещение.
Я подскочила как ошпаренная, забыв про то, что собиралась лупить урода ящиком. Щучкой слетела с кровати и забилась в угол, затравленно глядя на мужчину.
Что ж, это был он: высокий шатен со спортивной фигурой и непомерным самомнением. Он любил брендовые тряпки и красивых женщин, которые ему никогда не отказывали, так как боялись: Кремень не ухаживал, этот человек брал. И уж лучше согласиться по своей воле, чем позже оказаться в его садистских лапах.
Я всего это не знала тогда и сказала «нет». Очень громко отказала, оставив на лице мужчины следы своего протеста. Я пометила его своей яростью, и теперь Кремень выглядел уже не так элегантно: через левую часть лица проходил рубец, спаявший веко с глазницей и сделавший бандита одноглазым. Если честно, я не знаю, что конкретно я тогда натворила, но, когда убегала, Кремнев вопил и закрывал лицо руками, тщетно пытаясь сдержать поток крови, сочившейся сквозь его пальцы. Сложно сказать, за что Виктор теперь ненавидит меня больше: за то, что изуродовала его или за то, что видела его слабость и слышала, как он умеет скулить и стонать.
— Что ты от меня хочешь? — спросила, пытаясь не так откровенно стучать зубами. Однако выходило плохо: меня трясло, а в глазах все плыло от ужаса.
— А что ты готова дать? Себя? Или деньги, которые уже предлагала моему человеку? В твоём рюкзаке обнаружили крупную сумму. Кому-то ты всё же даешь, да, моя птичка? Кто счастливчик? Что ж ты сразу не сказала, что тебе бабок отсыпать нужно? — с усмешкой спросил Виктор. Он сделал шаг ко мне, а я попыталась вдавить себя в стену еще сильнее. Казалось еще чуть-чуть, и я пройду сквозь нее.
Если бы не глаз, Кремнев выглядел бы роскошно. На нем был легкий костюм бежевого цвета, черная рубашка. Запах вкусного парфюма, белые зубы и хорошая стрижка — никто бы и никогда не сказал, что он жестокий бандит.
Однако теперь этот облик не мог скрыть его гнилую натуру. Удивительным образом грубый шрам и закрытое веко кричали правду о нем и показывали мужчину тем, кем он и являлся: чудовищем.
— Ты боишься, что я тебя убью? Из-за этого? — криво усмехнулся Кремень, показывая на лицо. — Ну что ты! Так даже лучше. Враги боятся пуще прежнего, а телки сами на меня прыгают. Говорят, я так выгляжу сексуальнее, шрамы мужчину украшают и бла-бла-бла. Так что не стоит переживать из-за моего нового образа. Тебе лучше начинать переживать из-за того, что посмела сбежать, выставив меня на посмешище. Я тогда успел всем рассказать, что Вера Нестерова, талантливая танцовщица — моя женщина. И готовил вечеринку в твою честь. Гадина! Ты подорвала мой авторитет, ты это знаешь?
— Но… — начала я в попытке возразить, что ничего ему никогда не обещала и россказни о наших отношениях были его личной фантазией. Мужчина же не дал мне высказаться. Он яростно сверкнул единственным глазом и продолжил:
— Но даже не из-за этого я бросил всех своих ищеек на твои поиски. Есть причина, по которой я приказал найти и доставить тебя живой, а не привезти только голову или просто фотографию твоего трупа. Что меня по-настоящему бесит, так это то, что я не понимаю, что ты тогда со мной сделала? И, главное, как⁈ А? Как у тебя это получилось? Я хочу ответ и именно поэтому ты еще жива.
— Ничего такого, просто защищалась, — дрожащим голосом выдавила из себя и подумала, что раз жива, пока ему любопытно, то стоит оставить его в таком неудовлетворенном состоянии как можно дольше. Тем более, что начались вопросы, на которые у меня нет ответа. — Отпусти меня. Не убивай, — молила я.
Виктор тем временем приблизился ко мне на расстояние одного шага, а я тут же ощутила, что вот-вот упаду в обморок.
— Ты что-то такое сделала… Я схватил тебя, ты вырвалась, отошла и встала на расстоянии, а потом я вдруг увидел вспышку, и боль… Это была жуткая боль. Хочу подарить тебе такую же, — игнорируя мои слова, произнес бандит медленно, словно еле-еле вытягивал эти травмирующие воспоминания из памяти. Испугаться еще больше было сложно, я и так находилась в непроходящем состоянии истерики, так что мне оставалось только продолжать что-то говорить: Кремень ждал от меня признаний.
— Я бросилась на тебя и порезала ножом! Ты просто не помнишь! Но ты первый начал. Я сказала «нет», но ты его не услышал! Это была самозащита! — тараторила я.
— Вера-Вера-Вера… Неужели ко всему прочему ты хочешь обвинить меня в раннем маразме? — прошептал мужчина мне на ухо. Он с едва заметной опаской, наконец, сделал последний шаг, что разделял нас, и, приподняв мой подбородок, заглянул мне в лицо. — Ты не подходила ко мне, нет. До тебя было шагов пять. Но что-то произошло. И мне хотелось бы понять — что, — говоря это, Кремень водил рукой по моей шее, словно в поисках самого удобного места, чтобы придушить.
— Ну если ты думаешь, что я обладаю телекинезом и могу на расстоянии оставлять такие раны, может, ты тогда будешь осторожнее и сейчас? — прохрипела я, когда Кремень сдавил пальцы вокруг моего горла, вжимая мою голову в стену.
— Да? А ты можешь? Не скрою, я слегка напряжен в этом отношении. Но смею предположить, что в данный момент ты не способна на чудеса: ты же ничего не сделала — ни моему человеку, ни сейчас мне. Тогда ты могла, а сейчас, похоже, у тебя не получается. А почему? Скажи! Я все равно узнаю, милая. Когда я приступлю к вопросам по-настоящему, ты запоешь аки соловушка. Так что, Верочка, давай ты скажешь все сейчас. Ну зачем тебе боль и мучения, а?
Произнося это, Виктор все сильнее сжимал свои пальцы. Его рука почти полностью перекрыла мне кислород — я начала терять сознание, но все еще намеревалась бороться. В отчаянии подняла руки и попыталась вцепиться ногтями в лицо мужчине. Но он не дал мне этого сделать, двинув кулаком под дых. Я охнула, а мой мир раскрасился резкой болью и пляшущими звездами перед глазами.