Тимур и его отряд

Кате досталась разведенка Званцева. Муж ушел от нее полгода назад. И она одна растила двух малолетних детей. Кате предстояло оказать бедной женщине посильную помощь по хозяйству.

Я взял на себя гражданина Чернобокова Юрия Петровича, жителя тридцать третьей квартиры. Пожилой мужчина до Революции был бойким журналистом, печатался в разных изданиях, как под родной фамилией, так и под псевдонимами.

Но после Революции и Гражданской войны газетам больше не нужны были его старорежимные статьи. Тогда он переключился на составление ребусов и кроссвордов, но за них платили мало, и он постоянно нуждался в средствах.

В доме все считали его чудаком. Общения сторонились. Я решил, что пожилому мужчине нужна помощь. Пора пионерии взять его под свою опеку.

Воробей сидел и с интересом слушал нас, не говорил ни слова. Видно было, что он и сам готов предложить свою помощь, только вот какую он может помощь оказать, когда ему самому помощь требуется.

— Вот вроде уже сколько лет советская власть существует, а столько еще обездоленных людей в нашей стране, — сказал огорченно Пашка. — Столько работы. Прямо не переработать.

— Потому что сначала советской власти надо было удержаться у власти, потому удержать страну от разорения, а теперь вот надо строить новые заводы и фабрики, чтобы они работали на благо всего народа, — сказал Славка. — Иногда об отдельных взятых гражданах позаботиться и некому. Но уверен, что скоро будут организованы специальные социальные службы, которое возьмут на себя заботу о несчастных и обездоленных.

— Глупости это все. Скоро будет такое светлое будущее, в котором не будет никаких несчастных и обездоленных, — сказал уверенно Пашка.

— Несчастные и обездоленные были и будут. Просто, потому что не у всех есть семьи и часто старики остаются одни, — возразил ему Славка.

— Ничего. Мы построим специальные дома для пожилых, где такие одиночки будут жить вместе под присмотром специально обученных людей, — горячо заявил Пашка.

Я понимал, что этот спор бессмыслен, потому что будут работать и дома престарелых, но и одинокие пенсионеры останутся. Поэтому помощь таким людям надо брать на себя. Потому что кто другой если не ты.

Когда мы закончили с составлением графиков, договорились о планах на завтра. Встречаемся в десять утра во дворе. Надо доехать до профессора и посетить оставшиеся адреса для визуального осмотра.

Пашка сказал:

— Но сначала нам надо отвести Воробья к товарищу Катюнину. С утра у нас есть шанс его поймать.

Так и договорились.

Мы вернулись домой. Мама накормила нас вкусным ужином. Перед сном почитали.

Я уступил Воробью место на кровати. Сам же улегся спать на полу.

Мама положила теплые одеяла и застелила их простыней.

Спать на полу мне было привычно, когда к нам приезжали родственники из деревни, часто приходилось так ночевать, но, не смотря на это, я полночи не мог заснуть, ворочался из стороны в сторону.

В голову лезли разные мысли, связанные с нашими адресами. Я волновался перед встречей с профессором, ведь нам предстояло посвятить его в нашу историю. Пускай и не полностью.

Под утро я наконец-то заснул, а когда проснулся, оказалось, что Воробей ушел из дома.

Он проснулся раньше всех, никого будить не стал. Его выпустили Егоровы. Они вставали на работу первыми в квартире.

Воробей ушел и не оставил даже записки. Не понятно было он просто вышел погулять или передумал начинать новую, честную жизнь. Если он так колебался, зачем вообще приходил.

От этой истории у меня остался какой-то горький привкус и чувство, что она еще не закончилась.

Почему-то меня не покидало ощущение надвигающейся беды, которая разразилась несколькими часами позднее.