Мятежный Инопланетянин

16

Циррус не могла поверить, что она забыла о своей дочери в кладовой. Это то, что сделал умопомрачительный секс, отключил большую часть мозга. Черт возьми. Даже отец Поппи не сделал того, что показал ей Сэйдж. Циррус никогда не знала, что ее тело будет так изгибаться.

После того, как она проверит Поппи и, возможно, пообедает, она вернется в спальню, уберет воду и закончит убирать ванную. Теперь я знаю какого быть отвлеченной.

Циррус поспешила по коридору так тихо, как только могла, молясь, чтобы Бэй не вышла из кабинета. Открыв дверь, ее рука почти соскользнула с ручки. Это привлекло бы внимание, которого она не хотела.

Поппи сидела на полу там, где Циррус оставила девочку, а рядом с ней сидел мальчик с дыхательной трубкой и маленьким баллоном. Они оба посмотрели на Циррус, стоящую в дверях.

Поппи улыбнулась.

— Мама, это Альбедо. Мы думаем, что у него та же проблема с дыханием, что и у меня. Он помогает мне с моим письмом.

Циррус ворвалась в комнату и закрыла дверь с едва слышным щелчком. Что за?.. Это не мог быть тот самый мальчик, о котором ее обширное исследование показало, что он вылечился. То, что она нашла, говорило, что он жив и чувствует себя хорошо. Но у него была дыхательная трубка. Так вылечился он или нет?

Вот почему она была здесь, чтобы помочь своей дочери, у которой не было много времени. Найти лекарство и убраться отсюда. Циррус нацепила фальшивую улыбку.

— Привет, Альбедо. Ты здесь живешь? — спросила Циррус.

Он кивнул.

— Да, мэм. Мой отец Хасс Оле.

Циррус заметила, как он сказал «отец», а не «папа». Ее интересовали отношения между мальчиком и его отцом. Она не могла представить себе жизнь с кем-то, кто убил бы кого-то по мановению волшебной палочки или тарелки супа.

Циррус села на пол, чтобы присоединиться к ним. Листы линованной бумаги с кривыми рукописными гласными и согласными были разбросаны по ней.

— Ух ты, милая, — сказала она, — вы, ребята, усердно работаете.

Поппи кивнула и ответила, но Циррус этого не услышала. Ей нужно было найти способ задать вопросы мальчику, не вызывая подозрений.

— Альбедо, ты принимаешь какие-нибудь лекарства в дополнение к своему консервированному воздуху?

— Нет, мэм, — ответил он. — С тех пор как я получил это, — он провел ладонью по бутылке, — мне ничего не нужно. — Он указал на полку. — У меня осталась одна бутылка. Мой отец приносит их с собой домой.

Ее сердце разбилось. Только одна бутылка. Как она могла взять последнею и обречь маленького мальчика на возможную смерть? Ну, это был выбор либо мальчик, либо ее дочь.

Ее решимость закалилась. Циррус боролась долго и упорно, чтобы попасть сюда. Она возьмет последнюю бутылку сегодня вечером и никогда не вернется. Надеясь, что этого будет достаточно, чтобы она была в безопасности. Если ей нужно больше, она разберется с этим позже. Ее дочь будет жить.

— Ребята, вы голодны? — спросила она.

Они оба сказали «да» одновременно.

— Ладно, сидите тихо, а я принесу нам поесть.

Циррус встала и направилась на кухню. Поскольку мужчины уехали, она не была уверена, что шеф-повар потрудился приготовить обед. После глубокого вдоха ее нос сказал ей, что это не так. Она прошла через распашную дверь.

— Нужна помощь сегодня, шеф?

В глубине комнаты она увидела вращающийся в воздухе нож.

— Нет, нет. Не сегодня. Возьми свою еду и иди.

Ее брови поднялись от его резкого тона, но, если бы ей пришлось работать здесь, она, вероятно, поступила бы так же.

Из шкафа Циррус вытащила три тарелки и сложила как можно больше на верхнюю. Вилки она положила в карман. Было так приятно снова есть горячую еду. Она так долго жила со своей семьей на Земле, что не знала, насколько тяжелой стала ситуация.

Теперь, в надежном и безопасном месте, Циррус поняла, что должна была попытаться покинуть планету раньше. Но с ее родителями сбежать было бы трудно. Засунуть ее и Поппи в грузовой контейнер и отправить с планеты было почти так же легко, как получилось.

Долгое время Циррус обвиняла насыщенный дымом воздух как причину проблем с легкими у своей дочери. Но лучше не стало с тех пор, как они покинули планету. На самом деле, состояние продолжало ухудшаться.

Когда Циррус шла к кладовке, воспоминания о вчерашнем происшествии в доме по уходу за детьми заползли в ее голову. Эта атака была еще хуже. Ее дыхание было настолько поверхностным, что она не знала, как девочка оставалась в сознании. Обещание большего количества консервированного воздуха удерживало ее дух от глубин тьмы.

За спиной она услышала, как что-то трется друг о друга.

— Циррус, — сказала Бэй Этч.

Циррус хотелось застонать. Она была так расстроена. Как мог кто-то не заметить достаточно еды для трех человек на ее стопке тарелок.

— Да, Бэй, — она должна была вспомнить, чем занималась до невероятного секса, — я закончу с хозяйской ванной после обеда.

Женщина хмыкнула.

— Так отвратительно. Хорошо. Я должна уйти кое-куда на пару часов. Думаешь, ты сможешь занять себя?

— Да, мэм.

— Хорошо.

Ее босс ушла, не сказав ни слова.

Циррус сдулась, как воздушный шар с дыркой. Она была так уверена, что ее уволят или найдут детей, до того, как она доберется до бутылки. Добравшись до комнаты, она прошла через дверь.

— Угадайте, что у меня есть, — пропела она.

При виде радостного выражения на лице дочери у нее навернулись слезы. Циррус сморгнула их, зная все, через что пришлось пройти ее девочке. Холодные ночи в бункерах, голодные дни, страх и тревога от осознания того, что сегодняшний день может стать последним.

Возможность давать горячую пищу казалась такой простой, но она не могла принимать это как должное. Завтра могут быть грызуны и раздача мусора.

Циррус хмуро посмотрела на Поппи, потому что она двигалась слишком быстро. Поппи закатила глаза.

— Я в порядке, мама.

— На этот раз да.

Они все сидели и наполняли свои тарелки. Во время еды она взглянула на бумаги с каракулем дочери. За исключением того, что каракули были разборчивы.

— Поппи, — начала она, — ты это написала?

— Да, мамочка. Альбедо хороший учитель. Он показал мне более простые способы нарисовать каждую букву.

Когда она взглянула на мальчика, его щеки покраснели.

— Я просто пробовал разные... вещи.

Циррус искренне улыбнулась мальчику. Он не был похож на своего отца ни умственно, ни физически. Мальчик, должно быть, пошел в свою мать.

— Спасибо, Альбедо. Мы ценим твою помощь.