Мятежный Инопланетянин

12

На следующее утро Циррус выглянула из входной двери в доме Хасса. Не видя никого, она поспешила внутрь, таща за собой дочь.

— Не так быстро, мамочка, — пожаловалась ее дочь. — Я чуть не уронила мелки.

Циррус посмотрела вниз на жалкие цветные палочки в маленькой руке девочки. Большинство было чуть больше дюйма в длину. Несколько — просто кусочки.

— Извини, — сказала она, — но мы не можем допустить, чтобы тебя застукали здесь.

Они прошли по коридору в кладовую, где малышка должна была провести весь день.

Прошлой ночью, возвращаясь в квартиру после ухода Сэйджа, Циррус проверила, спит ли Поппи. Циррус сидела на полу рядом с дочерью и смотрела, как та спит.

Все в ее жизни изменилось, как только она узнала, что беременна. Ее муж, отец Поппи, был в восторге. Но Циррус не была. На какую жизнь они обрекали своего ребенка?

Война, голод, болезни, ненависть. Затем он напомнил ей о хорошем: любовь, дружба, жизнь, надежда, свобода. Он был прав. Когда он был убит в бою, все, что она сделала, было вложено в их дочь.

Так увлеченная спасением этой драгоценной жизни, Циррус снова потеряла связь с окружающим миром. Сэйдж отвел ее от края, напомнив ей, почему жизнь стоит того, чтобы жить. Что не только Поппи жива, но и Циррус тоже.

Удивительно, но Циррус мечтала о Сэйдже. Она не запоминала сны в течение многих лет. В юности большинство вечеров ей снились кошмары о смерти на войне. Из-за этого Циррус старалась не мечтать и приобрела привычку ничего не вспоминать ночью.

Сэйдж был одет в плащ супергероя и костюм с ногами, как пижама для кролика Поппи, когда ей было три года. Он был восхитителен и горяч.

Во сне Сэйдж приземлился на космическом корабле в поле за главным зданием Хасса. Циррус выбежала, неся для него тарелку супа, не пролив ни капли, хотя бежала прямо к нему.

Сэйдж подхватил ее на руки, суп внезапно исчез. Поцеловал ее и прижал к себе. Она чувствовала себя в такой безопасности, такой любимой, будучи одинокой и напуганной в течение многих лет.

— Не волнуйся, — сказал он, — я никогда тебя не оставлю.

— Как ты можешь обещать мне это, когда сражаешься за жизнь? Война убила всех и вся, — ответила она.

— Нет, любовь моя, я борюсь только за хорошее. Я борюсь за тех, кто не может бороться за себя. Я никогда не оставлю тебя, если ты дашь мне шанс любить тебя. Я обещаю.

Циррус вздохнула. Если бы только это было правдой. Оказавшись в безопасности, она огляделась.

— Хорошо, дорогая. Давай подготовим тебя.

Из своей сумки она достала несколько раскрасок и бумагу.

— Не забудь сегодня попрактиковаться в письме, ладно?

— Обязательно, мама.

Поппи приютилась в конце ряда от двери.

— Хорошо. Я проверю их, когда вернусь позже. Поняла?

— Поняла, — пропел ее сладкий голос.

Циррус ненавидела оставлять свою дочь одну, но она была в безопасном месте, и никто даже не узнает, что она там.

Надев фартук, Циррус направилась к офису Этч.

— Доброе утро, Бэй Этч.

Женщина вздрогнула в кресле, ее ноги соскочили со стола и упали на пол. Бэй встала и поправила свою одежду, как будто собиралась сделать это.

— Да, доброе утро, Циррус. Приятно видеть, что ты снова появилась.

Конечно, она сказала, что придет. Циррус сдержала свои обещания и постаралась стать законопослушным гражданином. Ну, по большей части.

— С чего мне начать? — спросила Циррус.

— Если спальня готова, почисти офис рядом с ней. Хозяин ушел, но не стоит баловаться там. Обязательно верни все на место. Все как было.

— Да, Бэй, — послушно ответила Циррус.

Циррус также могла бы заняться ванной — подождите, эвакуационной комнатой. Ей нужен промышленный убийца, она имела в виду, чистящее средство, для этой зелени. Может быть, факел, чтобы сдерживать что-нибудь живое в этой комнате от нападения на нее.

— Есть ли другие спальни, которые я должна убрать? Может быть, детская комната? — спросила Циррус, думая о своей миссии.

Бэй подняла на нее бровь, но Циррус держала лицо так невинно, как только могла. Она ненавидела ложь и не была хороша в этом.

— Ты можешь присмотреть за мальчиком. Альбедо сидит и читает весь день. Я не знаю, в чем проблема с ребенком.

Циррус задумалась об этом последнем утверждении. Если она была права, у мальчика были такие же проблемы с легкими, что и у ее дочери. И мальчик был вылечен.

— Я проверю его после уборки офиса.

Циррус повернулась, чтобы уйти.

— Кроме того, — сказал Бэй Атч, — займись делом. Не беспокой меня до обеда. Тогда я проверю твою работу.

— Да, мэм.

Циррус это вполне устраивало. Если женщина останется в своем кабинете, то меньше шансов, что та встретится с ее дочерью.

Покопавшись в помещение уборщиков, нюхая сильнейшее чистящее средство, Циррус оказалась перед эвакуационной комнатой. Полотенце было обернуто вокруг ее лица, чтобы защитить от загрязняющих веществ в воздухе. Сжав обеими руками бутылки с распылителем, поставленные в положение потока, Циррус толкнула дверь ногой.

Нажимая на каждый спусковой крючок, словно участвуя в соревновании по дойке коров, она прошлась по комнате и захлопнула дверь. Тяжело дыша и прислонившись к двери, Циррус могла поклясться, что зеленое пятно рядом с дырой сдвинулось.

Если бы она слушала достаточно усердно, могла бы услышать крошечные крики смерти. Никогда Циррус не видела ничего настолько отвратительного.

В офис. Ее целью было пройти через это как можно быстрее, чтобы Циррус могла добраться до мальчика. Это была ее цель.

Быстро почистив чистый стол, Циррус подошла к столам в противоположном конце комнаты. Проходя мимо окна, Циррус выглянула и поняла, что это окно, из которого вчера упал Сэйдж. Циррус облизнула губы, все еще пробуя его поцелуй. Черт, она не могла поверить, что думала, что он — Хасс Оле.

Подожди минутку. Если Сэйдж не Хасс, то кто? Это должен был быть гигантский, лысый парень. Слава богу, она не пролила на него суп!

На столе был беспорядок: изображения, обертки от еды и другие вонючие вещи. Разве этот мужик не убирает за собой? Циррус фыркнула. Конечно, нет. Для этого Циррус и существовала. Ленивый ублюдок.

Циррус щелкнула коммуникатором, чтобы убедиться, что все на месте. Верхнее изображение в стопке на столе показывало чудовищного червя или змееподобное существо, поднимающееся из песка. Весь периметр круглого рта был усеян треугольными зубами — ряд за рядом заостренных бритв.