Страница 16 из 48
ГЛАВА 7
ГЛАВА 7
ГЛАВА 7
Максим
Я проехал четыре километра. Четыре. Потом ударил по тормозам так резко, что машину повело. Внутри стояла тишина, в которой вдруг стало слышно всё: моё дыхание, щелчок поворотника, гул двигателя, стук крови в висках. И одно-единственное осознание. Я оставил её на трассе. Настю. Одну. Ночью. В платье. Без телефона. Без сумки. Без всего. Я сжал руль и выругался сквозь зубы — впервые за долгое время не про себя, а вслух, с такой яростью, будто хотел расколоть воздух. Это уже было не про ссору. Не про брак. Не про ребёнка. Не про мать. Это было про границу, которую нельзя переходить ни при каких обстоятельствах. А я перешёл.
Развернулся резко, не думая о безопасности, о правилах, ни о чём вообще, кроме одной картинки: она стоит на обочине, волосы растрепались, плечи голые, глаза сухие и слишком большие от шока. Я нажал на газ. Слишком сильно. Фары полосовали ночь, встречные машины раздражали, каждый медленный водитель впереди казался помехой, которую хотелось снести. Меня трясло не снаружи — внутри. Редкое, почти забытое состояние. Когда контроль не просто ускользает. Когда ты понимаешь, что уже сделал что-то, чего не сможешь отменить даже самым правильным следующим шагом.
Я опоздал, едва успев это осознать. Место, где я её оставил, было пустым. Я затормозил прямо у обочины, вышел, осмотрелся. Никого. Только тёмная дорога, ветер и следы каблуков в сырой земле у края. Сердце ударило где-то слишком высоко. Под горлом. Я прошёл несколько метров вдоль трассы. Потом обратно. Пусто. Мозг начал работать быстро и жёстко. Вариант первый: поймала попутку. Вариант второй: кто-то подобрал. Вариант третий… Я оборвал мысль. Достал телефон. Позвонил ей. Гудки не пошли. Конечно. Её телефон остался в машине. На заднем сиденье, между её клатчем и моим пиджаком. Я выругался снова. Уже громче.
Потом набрал охрану клуба.
— Мне нужна запись с парковки и прилегающей дороги, — сказал я без приветствия. — Немедленно. И свяжитесь с патрульной службой на выезде. На трассе от клуба женщина одна. Была. В вечернем платье. Мне нужен каждый автомобиль, который останавливался на этом участке за последние пятнадцать минут.
— Максим Андреевич…
— Сейчас.
Я сбросил вызов и снова оглядел тёмную дорогу. Сейчас, когда её не было видно, воображение работало против меня. Слишком тонкое платье. Слишком высокий каблук. Чужая машина. Чужие руки. Холод. Страх. Настя никогда не была беспомощной в обычном смысле. Но мир вокруг неё был устроен так, что его грубая сторона почти не касалась её напрямую. Ей не приходилось среди ночи ловить такси на трассе. Не приходилось просить помощи у незнакомцев. Не приходилось быть одной по-настоящему, без привычного слоя защиты из денег, водителей, адресов, контактов и моего имени. А сегодня всё это я сам у неё отнял.
Через семь минут мне перезвонили.
— На записи видно, что через три минуты после вашего отъезда рядом с ней остановился тёмный «Мерседес». Женщина села внутрь. Машина ушла в сторону города.
Я замер.
— Номер?
Мне назвали номер. Я сразу записал. Ещё до того, как положил трубку, уже отправлял запрос человеку, который занимался безопасностью компании. Пробить владельца. Сейчас. Ответ пришёл быстро. Артём Власов. Фамилия ударила знакомо. Я перечитал ещё раз. Власов. Конечно. Совпадение? Возможно. Но я не любил совпадения. Артём Власов. Инвестиции. Девелопмент. Несколько крупных объектов за последние годы. Пересекались мельком на двух мероприятиях. Не друзья. Не партнёры. Но лицо я бы вспомнил. Сдержанный. Чистый. Не болтун. Хуже всего было то, что он не был случайным идиотом. Это означало, что если Настя села к нему, она почувствовала достаточно безопасности, чтобы довериться. Эта мысль вызвала раздражение, почти несоразмерное ситуации. Не потому что я не хотел, чтобы её спасли. Потому что это сделал не я.
Я сел обратно в машину и поехал домой. Не потому что успокоился. Потому что теперь нужно было собирать последствия. В квартире было темно. Слишком тихо. На заднем сиденье я забрал её телефон и клатч. Поднялся. Открыл дверь своим ключом. Вошёл. Дом встретил меня идеальным порядком. Идеальным. Как будто здесь всё ещё живёт та же пара, что утром уезжала на юбилей моей матери. Я прошёл в спальню. На туалетном столике лежали её духи. Щётка. Заколка, которую она не использовала. На кресле — халат. В ванной — тюбик её крема открыт именно так, как всегда открывала только она. Слишком много её. Слишком отчётливо. Я сел на край кровати и положил её телефон рядом.
Экран загорелся от касания. Десятки пропущенных с неизвестных номеров. Сообщения. Уведомления. Уже полезла пресса. Уже шли звонки. Уже начиналось. Мать позвонила сама.
— Где Настя? — спросила без приветствия.
— Не у тебя ли должна быть интуиция на такие вещи? — ответил я холодно.
— Не смей разговаривать со мной таким тоном. Что произошло на террасе?
Я закрыл глаза.
— То, что должно было произойти раньше.
— Она устроила сцену?
— Нет.
— Тем хуже, — отрезала мать. — Тихие женщины опаснее. Ты понимаешь, что если она сейчас пойдёт в публичный скандал, это ударит по всем?
Конечно. Вот что волнует её в первую очередь. Не то, что сын выбросил жену из машины. Не то, что у семьи катастрофа. Ударит по всем. Я вдруг почувствовал такую усталость, что захотелось швырнуть телефон в стену.
— Я сам разберусь.
— Разберёшься? Максим, ты уже довёл до того, что она ушла с юбилея. Сделай всё, чтобы к утру она молчала.
Я отнял телефон от уха и несколько секунд просто смотрел в темноту. Потом нажал отбой. К утру она молчать не будет. Я уже понял это по глазам на террасе. И, возможно, впервые за весь вечер испугался не того, что она может сказать. А того, что после этого уже не вернётся.