Обманщик для мамочки

Он качает головой, сама любезность.

— Прости, что разбиваю тебе сердце, Медуза, но мое уже занято. — Он подмигивает мне и возвращается к разговору, будто все происходящее — совершенно нормально.

А это нормально? Так и должно ощущаться — когда в отношениях спокойно? Когда надежно? Когда тебя ценят? Наверняка со временем это надоест. Он устанет от меня. Так не может длиться вечно. Но, боже, как же мне этого хочется. И часть меня верит: если есть мужчина, способный сделать это реальностью, то это Беккет.

Он способен воплотить это в жизнь одной силой воли.

Вернувшись домой, мы расходимся. Ритуалы перед сном никто не отменял, даже в такие особенные вечера.

Мы с Беккетом поднимаемся на наш этаж, и он предлагает заняться Финном, пока я укладываю Адди.

— О, Ливи, — окликает он меня из дверей моей комнаты, когда я уже внутри. Он держит хихикающего Финна, вытянув его вперед, словно Супермена. — Можешь принести мне футболку из моей комнаты? Не хочу намочить эту, пока этот тип будет принимать ванну.

Кивнув, я ставлю Адди на ножки. Она тут же что-то лепечет и ковыляет к Беккету. Он — ее новый любимчик. И, кажется, становится моим тоже.

В глубине гардеробной я открываю дверь, которую установил Беккет. Я не заходила в его комнату с тех пор, как там закончили работы. Переступив порог и оглядевшись, я не сдерживаю вздох.

Фиолетовые стены, балерины повсюду. Белая детская кроватка с защитными бортиками. На потолке мерцают звезды, а над комодом, белым трафаретом, выведено слово «Малышка».

Сердце переполняется, глаза наполняются слезами. Я моргаю, пытаясь их сдержать, но это бесполезно — они льются слишком быстро. Когда я оборачиваюсь, за мной стоит Беккет, держа Финна на одной руке, а Адди — на другой.

— Почему мама плачет? — спрашивает Финн. Нахмурившись, он тянется ко мне. Мой сладкий мальчик сразу готов меня утешать.

Я прижимаю его к груди и утыкаюсь носом ему в шею. Он хихикает.

— Мам, щекотно.

Когда я поднимаю взгляд, Беккет уже ближе, и вот он протягивает свободную руку и вытирает мои слезы.

— Нравится?

Я прижимаюсь к его груди, и с Финном с одной стороны и Адди с другой окончательно сдаюсь.

— Очень.

Беккет ставит Адди на пол.

— Ну что скажешь, малышка? Останешься сегодня в своей комнате?

Финн очаровательно сводит брови.

— А где ты будешь спать?

Сдерживая улыбку, Беккет постукивает пальцем по подбородку.

— Хм, может, на крыше?

— Это безумие! — кричит Финн, запрокидывая голову.

Беккету приходится удерживать его, чтобы тот не свалился на пол. Поставив моего мальчика ровно, он пожимает плечами.

— В твоей комнате?

— У меня совсем маленькая кровать. — Финн яростно мотает головой. — Ты не влезешь.

— Ладно. А ты что скажешь, Ливи? Можно мне ночевку в твоей комнате?

— Ну, думаю, раз ты так постарался, мы можем постелить тебе подушку на полу, — поддразниваю я.

— У меня есть спальный мешок. И на нем Спайди!

Беккет разражается таким громким смехом, что Финна даже подбрасывает.

— По рукам, Хак. А теперь давай начнем эту ванну.

Когда он поворачивается к двери, я хватаю его за руку и сжимаю.

Он смотрит на меня, приподняв брови, и беззвучно произносит:

«Сегодня без облома».

Я смеюсь и беззвучно отвечаю:

«Да, малыш. Сегодня у тебя точно будет секс».



— Там настоящая дверь, — шепчет Лив, не сводя с меня глаз.

Мы лежим рядом, бок о бок, бедро к бедру, наслаждаясь тишиной и покоем этого мгновения.

— Беккет, та комната… — она качает головой и моргает, глаза снова блестят. — Она правда невероятная.

— Ничего особенного.

— Нет. — она подвигается ближе, так что наши тела соприкасаются. — Это все.

В отличие от Вегаса, сейчас я не тороплюсь. Медленно притягиваю ее к себе, мягко целую и задерживаюсь дольше, чем следовало бы. А может, ровно столько, сколько нужно, потому что каждое прикосновение только сильнее заводит Лив. Вскоре она уже трется обо меня, тихо всхлипывает и просит большего.

— Сможешь вести себя тихо, Ливи? Мы оба знаем, какая ты громкая. Как ты кричишь для меня. — я веду языком по ее шее и слегка прикусываю, проверяя. Когда она стонет слишком громко, я отстраняюсь. — Издашь звук громче всхлипа — я останавливаюсь.

Она впивается зубами в нижнюю губу и кивает.

Черт. Я не могу удержаться и быстро целую ее.

— А теперь будь хорошей девочкой и достань мой член.

Еще до того, как ее пальцы обхватывают член, я уже каменный и до предела напряжен. Когда она тянет, мне приходится вгрызаться зубами в ее плечо, чтобы не нарушить собственное чертово правило.

Она тихо смеется, но не отпускает.

— Не так просто, да, здоровяк?

— Пожалуйста, — выдыхаю я сквозь зубы. — В эту игру я могу обыграть тебя в любой день недели.

С порочной улыбкой она сползает ниже по матрасу. В тот миг, когда ее губы касаются меня, мне приходится прижать язык к небу, чтобы не застонать.

— Посмотрим, — бормочет она. Обводит головку и потом берет глубоко, медленно и сильно.

— Блять, — вырывается у меня. Глухо, из самой груди. Ощущение влажного жара ее рта, когда она берет меня глубоко, окончательно сносит крышу. — Смотри на меня.

Послушно она поднимает взгляд на мое лицо, но не замедляется.

Я обхватываю ее шею ровно настолько крепко, чтобы чувствовать каждый глоток.

— Умница. А теперь продолжай.

Она стонет вокруг моего члена, втягивает щеки и снова сосет. С каждым движением языком она жадно трется влажной киской о мое бедро, и я твердею еще сильнее, до невозможного.

— Вот так, моя девочка. Оседлай мою ногу. Я хочу, чтобы ты кончила, пока я изливаюсь тебе в горло.

Мои приказы подстегивают ее. Скоро она извивается без всякого стеснения, а я вбиваюсь ей в рот, удерживая за шею, трахаю с той скоростью, которая нужна мне. Ее стоны приглушены, но становятся все отчаяннее, выдавая близкую разрядку. Я сжимаю ее горло чуть сильнее — и мы рассыпаемся одновременно. Ощущение, как она сглатывает вокруг меня, как дергается ее горло, принимая все, что я ей отдаю, швыряет меня в темноту.

— Господи, — шепчет она, когда я отпускаю ее.

— Поднимайся сюда и садись мне на лицо, Ливи. А потом я затрахаю тебя до завтрашнего дня.