Обманщик для мамочки

— Мы не знаем, что произошло. Давайте сохранять спокойствие, пока не разберемся.

Мы тянемся за ней вверх по ступенькам и по громким голосам выходим в гостиную. Делия резко останавливается, и мы по очереди врезаемся друг в друга. С ахом она прикрывает рот ладонью.

— О!

Но вместо возмущения, клянусь, она сдерживает смех.

Когда я наконец выглядываю из-за ее плеча, вижу Беккета у дивана с ножницами в руке. Перед ним Финн, запрокинув голову, а на лице у него — чистый ужас.

— Какого черта, Беккет? — резче, чем собиралась, бросаю я.

Никто не оборачивается. Даже близняшки. Будто все боятся сделать резкое движение.

Проходит мгновение, и Беккет наконец переводит взгляд с Финна на меня. В зеленых глазах — вина, плечи опускаются.

— Мне так жаль.

— Я не понимаю. — Я бросаюсь к Финну и подхватываю его на руки. Его паника быстро сменяется улыбкой, словно он гордится тем, насколько нелепо выглядит. Его волосы — те самые красивые детские волосы, которые я еще ни разу не стригла, — обрезаны спереди так, что короткая челка, сантиметра два с половиной, касается лба. Я провожу по ним рукой и ошарашенно смотрю на Беккета. — Зачем?

В комнате тишина, и все взгляды прикованы к нам.

Скривившись, Беккет показывает на телевизор, где идет «Тупой и еще тупее».

— Он хотел выглядеть как Гарри.

За спиной Делия фыркает, но, когда я резко оборачиваюсь, она мгновенно берет себя в руки и подхватывает близняшек.

— Пора спать, девочки.

В унисон они поднимают глаза на маму, потом молча смотрят на Беккета. А затем, самым странным образом из всех, что я видела, Фиби шаркает к нему и обвивает руки вокруг его талии в… объятии?

Он вздыхает, шумно сглатывает, наклоняется, бормочет что-то, чего отсюда не разобрать, и обнимает ее в ответ.

Один за другим остальные дети делают то же самое. Даже Лиам кивает ему — почти в знак солидарности. Похоже, всем очевидно, что он доживает последние минуты, потому что я его убью.

Финн прижимает ладони к моим щекам и поворачивает мое лицо к себе.

— Не сердись, мамочка. Босс самый лучший.

Я перевожу взгляд к потолку, считаю вдох на четыре, потом выдох на четыре.

— Иди в ванную, дружок. С этими волосами нужно что-то делать.

— Я принесу набор для бритья, — бурчит Беккет.

— Ты не будешь брить моему ребенку голову, — рычу я, прижимая Финна к груди. О да, режим мамы включен.

Беккет двигает челюстью из стороны в сторону.

— Лив, мы не можем оставить все как есть.

С усмешкой я вскидываю подбородок.

— Это очевидно.

Мое возмущение быстро сменяется тревогой, когда я прокручиваю его слова.

Лив.

Он назвал меня Лив, а не Ливи. В животе киснет. Еще несколько часов назад все было так хорошо.

Меня выдергивает из мыслей рука на плече.

Дилан встает рядом и сжимает его, вытаскивая меня из спирали.

— Как насчет того, чтобы мы с тобой допили вино, а Бекс с этим разберется?

Я смотрю на нее, не веря своим ушам.

Кивнув, она наклоняется и шепчет:

— Финн смотрит на тебя. Маленькие глаза, маленькие уши… они видят больше, чем мы думаем.

Беккет протягивает руки к Финну, и мой сын прыгает к нему. Он так привязывается. Что мы вообще делаем? Мне нужны четкие ответы. Я никогда не бываю такой безрассудной.

— Доверишься мне? — спрашивает Беккет.

В этих двух простых словах столько веса. Доверяю ли я ему? Если бы я была умной, я бы не доверяла ни одному мужчине. Не после того, как меня обожгли. Но Беккет — не Дрейк. Это была ошибка. Большая, глупая, но все же невинная ошибка. Финн улыбается ему. Мой сын счастлив, а не плачет.

Беккету не все равно.

И он поощряет Финна быть собой. Он даже не дрогнул, когда в тот вечер мой мальчик спустился по лестнице в пачке поверх спортивной майки. Не моргнув глазом, он подхватил его на руки и повел на игру. Я уверена, люди пялились — возможно, даже его братья, — но Беккет не сказал ни слова.

Он не Дрейк.

Я прикусываю губу и сдаюсь.

— Ладно. Я поднимусь чуть позже.

Наклоняюсь, целую Финна в макушку и провожу ладонями по его мягким волосам. Когда я поднимусь наверх, их уже не будет. Смотреть на это я точно не смогу.

Дилан продевает руку под мою и утягивает меня на кухню.

— Глубокий вдох, — шепчет она.

Я хватаю бутылку вина и наливаю в бокал с надписью «Работаю на вине и пошлых книгах». Потом осушаю его и морщусь, когда алкоголь обжигает горло.

Вскоре на кухне появляются остальные. Губы Делии сжаты в твердую линию, руки скрещены на груди. Сегодня у меня нет сил выслушивать ее нотации. Я поднимаю ладони.

— Прежде чем ты скажешь «я же говорила»…

Она прочищает горло и качает головой.

— Это была Фиби.

Я хмурюсь.

— Что?

— Фиби подстригла Финна.

— Тогда почему Беккет взял вину на себя?

Рядом со мной Дилан улыбается своей чертовой понимающей улыбкой.

— Черт, — бормочу я.

Я по уши в этом всем. Он не просто пытается понравиться мне и моим детям. Он действительно хороший человек. А это куда опаснее для моего сердца.

Наверху Финн с обожанием разглядывает свое почти наголо остриженное отражение в зеркале. Если честно, новый образ очаровательный, но у меня наворачиваются слезы. Его детское личико исчезло. Сейчас он выглядит куда старше.

— Ты тоже побреешься, чтобы было одинаково, Босс? — спрашивает он, запрокидывая голову.

— Нет! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Беккет ловит мой взгляд в зеркале и ухмыляется.

— Привязалась к моим волосам, Ливи?

В голове вспыхивают картинки, как я тяну за эту густую шевелюру, пока он между моих бедер. Приходится прикусить губу, чтобы унять накатывающее желание.

— Просто не думаю, что у тебя такое лицо, которое выдержит бритую голову.

Он опускает голову и тихо смеется.

Финн цепляется за его руку и хмурится.

— Что смешного?

Беккет проводит ладонями по голове моего мальчика и тщетно пытается скрыть выражение лица.

— Ничего. Твоя мама просто глупышка. Ладно, спать. Сейчас же.

Финн коротко кивает и выбирается из комнаты. И снова я остаюсь пораженной тем, насколько все это… нормально. Как легко и естественно присутствие этого мужчины в нашем вечернем ритуале.

Но он не хочет детей, напоминаю я себе. Как бы легко ни казалось, это не то, чего он хочет.

Уложив Финна, я иду в свою комнату и нахожу Беккета в постели с телефоном в руке — он яростно переписывается.