Страница 36 из 75
— Я и не собираюсь вручать ему медаль. И Беккет предлагал платить аренду, но я отказалась. Он живет в чулане и дает нам деньги на ремонт дома.
— Деньги, которые ты зарабатываешь благодаря всему этому фарсу с браком. Ты, по сути, актриса. В воскресенье тебе пришлось провести время с его семьей, а теперь, когда ты будешь ездить по работе, тебе придется продолжать притворяться, — Делия поднимает бокал. — Он платит тебе за услугу, Лив. Не путай это с абсурдной мыслью, будто ему не все равно.
От ее слов мне становится неловко, и я прикусываю губу. Она не ошибается. Это не настоящий брак; он платит мне, чтобы я помогла привести в порядок его образ.
— Не похоже было, что ему не все равно, когда я столкнулась с ним внизу, — пропевает Дилан. — Назвал ее «своей девочкой», носился по дому в поисках, набрал ей ванну. Настоящие отношения требуют усилий, Делия, и он их прикладывает. Ради нее. Потому что она этого стоит.
У меня кружится голова, а в животе все переворачивается. Я не понимаю, что и думать. Почему все так запутанно?
Слезы жгут глаза, когда я проглатываю эмоции, но Шей это замечает. Она сжимает мою ногу и наклоняется ближе.
— Что происходит на самом деле, Лив? Ты вошла в дом совершенно разбитой. Это все из-за того, что Дрейк забыл про Винни?
Я вернулась домой и застала дочь запершейся в своей комнате с альбомом и карандашами. Она посмотрела на меня и тихо сказала, что не хочет об этом говорить, поэтому я села рядом на пол и немного порисовала, пока не влетела Дилан со всей своей солнечной энергией и не предложила Винни помочь ей покрасить стойки в комнате.
Половину гипсокартона в комнате Дилан пришлось снять из-за протечки — нам правда нужно, чтобы Делия согласилась на подрядчика, — и она клялась, что открытые стойки портят ей ауру. Ладно, она не сказала «портят», потому что у нее нет тысячи долларов, чтобы платить близнецам за ругань, но смысл вы уловили.
— Конечно, меня это расстроило. И он ее не забыл; он сознательно решил не прийти.
— Козел, — бурчит Делия.
— Он и правда сплошное разочарование, — соглашается Дилан.
Я вздыхаю.
— А потом, в довершение всего, я сегодня была у врача. Это просто… — я сжимаю губы, внезапно передумывая открываться. Я не хочу их сочувствия из-за моего веса. — Неважно.
— Нет, говори. У нас нет секретов, — Шей снова сжимает мою ногу, наклоняясь вперед и встречаясь со мной взглядом.
— Ладно. Просто каждый раз, когда я иду к врачу, я с ужасом жду момента, когда придется вставать на весы… — я вздыхаю.
Делия кивает.
— Даже не говори. Я реально не ем целый день перед этим.
— Что? — я отшатываюсь. — Ты же потрясающая.
Делия хмурится.
— Как и ты.
Желудок сжимается, я опускаю взгляд на колени и начинаю ковырять несуществующую пылинку на легинсах.
— Ну да.
Дилан придвигается ближе.
— Лив, у всех есть комплексы.
— Ага. Просто мой сразу бросается в глаза, — бурчу я. Через секунду резко втягиваю воздух, жалея о сказанном. Это было жестоко.
Дилан качает головой, рыжие кудри, собранные на макушке, колышутся.
— Нет. Просто ты самая честная в этом. Я прячу свои комплексы за тем, что делаю вид, будто мне плевать на чужое мнение. Будто быть странной — это мило, хотя мне больно, когда со мной говорят так, словно я глупая, наивная или нелепая.
— Ты всегда выглядишь такой невозмутимой. Тебя правда это задевает? — честно говоря, я не думала, что Дилан хоть немного волнует, что о ней думают.
Ее золотистые глаза теплые, когда она сжимает мою руку.
— Конечно.
— А я псих, — хихикает Шей. — Так думает большинство. Я благодарна, что ты понимаешь мои страхи после смерти Аджая и относишься ко мне с терпением, но, если честно, я совсем не в порядке. Иногда мысли о том, что может пойти не так, не дают мне спать ночами. Никто из нас не идеален, Лив.
— Он сказал, что у меня ожирение, — шепчу я, сдерживая слезы. Мне так стыдно.
— Я с него шкуру спущу, — рычит Делия, вскакивая на ноги. — Где этот твой никчемный фальшивый муж?
Я хватаю ее за запястье и тяну, пока она не смотрит на меня.
— Не Беккет. — Я с трудом перевожу дыхание, все еще пораженная тем, как он вел себя раньше. — Он сказал, и я цитирую: « Я всегда смотрел, Ливи. Когда ты была замужем за другим. Когда была беременна. Когда твое тело менялось после родов… Я никогда не переставал смотреть, и мне всегда нравилось то, что я видел».
— О боже, — шепчет Шей, поднося пальцы к губам.
— Я же говорила, — улыбается Дилан, падая спиной на подушки. — Она — его человек. Та, кто делает его мягче.
— О, я не думаю, что она его смягчает, — Шейла подмигивает, и мы все смеемся, даже я — сквозь свои глупые слезы.
Я правда не представляю, что бы делала без этих женщин.
Первой выпрямляется Делия, разглаживая ткань брюк. В одно мгновение она из смеющейся становится пунцовой от ярости. Взгляд у нее такой, что ясно одно — сейчас она пойдет войной на мировое зло.
— И к черту этого врача. Ты красивая, а он козел. И вообще, индекс массы тела придумали мужчины, ориентируясь на мужские тела. Он не учитывает, что мы рожаем детей, а потом наша жизнь буквально высасывается нашим же потомством. У кого, черт возьми, есть время следить за питанием, тренироваться и быть идеальным родителем? — она делает глоток из бокала, но огонь в ее глазах все еще пылает, и мы молча ждем продолжения. — К черту патриархат и то, как он заставил нас сомневаться в собственной ценности. Если быть честной, образ полной семьи, которым нас со всех сторон пичкают, постоянно заставляет меня думать, достаточно ли меня.
И Шей, и Дилан согласно кивают.
— Даже с мужчиной рядом я терплю неудачу. Отец Винни сегодня сознательно не пришел. Как можно так поступить со своим ребенком?
Фыркнув, Делия говорит:
— Похоже, твой фальшивый муж поживет еще денек. Свои колюче-режущие порывы я приберегу для Дрейка.
— Мне не нравится, как у меня опускается уголок глаза, когда я улыбаюсь, — Дилан поднимает руку и машет. — И не начинайте про кожу под рукой.
— Мне не нравятся наши еженедельные книги, — торопливо говорит Шей, почти шепотом, словно на исповеди и она не может не признаться.
Делия резко втягивает воздух и прижимает руку к груди.
Я прикусываю губу и решаюсь.
— Мне тоже. Я их вообще не читаю.
Смеясь, Дилан хватает со стола свой киндл и размахивает им.
— Я читаю разврат, а потом гуглю книги, которые вы заставляете нас обсуждать, чтобы выдавать умные комментарии.