Обманщик для мамочки

Не раздумывая, он размахнулся и со всей силы пнул Беккета по голени. В тот же миг собака вдруг ожила, перепугав нас всех до смерти и сбив Беккета с ног. Тот полетел вперед и рухнул прямо на ребенка. А еще через секунду я услышала щелчок камеры.

О, черт. Как же я ненавижу свою работу.



— Сладкие, я дома! — кричу я, открывая дверь нашего таунхауса.

Каждый раз, поднимаясь по дорожке к дому, я все так же качаю головой при виде этого зрелища. Пасхальный кролик, олень и несколько разросшихся растений украшают газон. Вокруг переднего окна намотана рождественская гирлянда, а в окне висит табличка с пожеланием счастливого Дня Валенина. Буква «т» отвалилась, и никому из нас так и не пришло в голову приклеить ее обратно. Место выглядит как полный хаос, но это наш дом.

Я скидываю обувь и заглядываю за темный тамбур. В доме пугающе тихо.

— Дилан? — протяжно зову я, чувствуя, как в животе трепещут нервы.

Дилан не умеет вести себя тихо, так что явно что-то не так. Дети ее связали? Она где-то с кляпом во рту? От близнецов я бы такого не исключила.

С тех пор как два месяца назад мы съехались, Дилан взяла на себя заботу обо всех детях после школы и полностью — об Аделин и Финне. Она стала для меня настоящим спасением после того, как мой бывший муж отказался от услуг няни. Кендалл, при всей своей склонности спать с Дрейком, с детьми ладила отлично. Но после того как роман закончился, она перестала нам помогать.

Несколько месяцев назад, в отпуске, я призналась лучшим подругам, что моя жизнь совсем не такая идеальная, как я всем показывала. Шейла и Делия в ответ признались, что тоже тонут. И тут Дилан пришла на выручку с гениальной идеей. Она предложила переехать в таунхаус, который Делии оставила ее двоюродная тетя, и растить детей вместе — в стиле Fuller House. У нас семеро детей на троих, так что кривая обучения вышла впечатляющая.

Я шлепаю босиком по грубому фанерному полу по коридору к кухне, где обычно в это время нахожу Дилан, и вынуждена чуть пригнуться, уворачиваясь от частиц, сыплющихся с потолка. Дом оседает, как Делия твердит нам почти каждый вечер. Ага. Оседает прямо в наши тарелки с супом.

Она сильно приуменьшила объем работ, которые требуются этому дому. Не поймите меня неправильно — я благодарна за жизнь с лучшими подругами, но у этого таунхауса серьезные проблемы, и я не уверена, что у кого-то из нас есть деньги, чтобы решить их по-настоящему.

Но это забота не на сегодня. Сейчас мне нужно найти детей.

И Дилан.

Где она, черт возьми?

— Дилан? Финн? Винни? — кричу я.

Снизу доносится слабое лепетание моей младшей дочери. Она только проснулась после дневного сна? Я смотрю на часы на древней белой плите. Они такие старые, что переворачиваются, показывая время, и издают тиканье, которое кого-то могло бы раздражать. Мы к нему давно привыкли.

Шесть ноль пять вечера. Аделин в кроватке, а все остальные исчезли. Что тут вообще происходит?

С шумным выдохом я тащусь вверх по узкой лестнице, тщательно наступая на самый левый край предпоследней ступеньки. Если попасть неудачно, расшатанная доска подскочит и ударит по щиколотке. Больно до чертиков, но, по мнению Делии, недостаточно, чтобы временно заменить ее куском фанеры.

Нужно сохранить характер и целостность дома, говорит она.

Глубокий вдох — раз, два, три, четыре. Выдох — раз, два, три, четыре.

Все будет хорошо.

Успешно миновав злополучную ступеньку, я добираюсь до площадки и спешу в конец коридора. Поскольку Аделин спит в моей комнате, девочки настояли, чтобы я заняла хозяйскую спальню. К одной ее стороне примыкает еще одна, поменьше. Там сейчас полный бардак, но со временем я собираюсь сделать из нее детскую.

Когда-нибудь.

Если у меня вообще появится время.

В детскую, к сожалению, можно попасть только через гардеробную, зато там есть красивое круглое окно, пропускающее ровно столько света, сколько нужно.

У Финна и Винни собственные комнаты неподалеку от моей. Хотя Финн боготворит пятнадцатилетнего сына Дилан, Лиама, и умолял поселить его вместе с ним, его комната двумя этажами ниже, так что ответ был отрицательный. Я предпочитаю держать своего четырехлетнего рядом, несмотря на то, каким взрослым он себя считает.

Уверена, Лиам это решение одобрил. Он вообще мало кем в доме интересуется, поэтому я удивляюсь, заглянув в спальню и обнаружив его, склонившегося над бортиком кроватки.

— И тогда он сказал, что если я не дам ему пять баксов, он меня…

Я громко прочищаю горло, к счастью, обрывая его до того, как история станет слишком взрослой для моей двухлетней.

Лиам резко оборачивается, его лицо заливает краска. Не знаю, потому ли, что я поймала его на попытке выругаться при моей дочери, или потому, что вообще застала его за разговором с ней.

— Привет, тетя Лив, — тихо говорит он, глядя куда угодно, только не на меня.

Улыбнувшись своей малышке, я прохожу в комнату. Увидев меня, она тянет ручки, сжимая и разжимая пальчики. Она так выросла. Несмотря на усталость, которая ощущается в каждом сантиметре тела, я не могу не подхватить ее на руки и не дать себе пару секунд насладиться этим теплом. Одного такого мгновения мне хватает на многие часы.

По большому счету, это все, что у нас есть, у матерей. Мгновения. Большую часть времени мы бегаем, кричим, суетимся, ошибаемся. Но эти несколько тихих секунд после работы, когда есть только Аделин и я, заставляют поверить, что, возможно, я не так уж ужасно справляюсь.

Через голову Адди я смотрю на Лиама, который отступил от кроватки.

— Где твоя мама?

Он ухмыляется своей дьявольской ухмылкой, и я сразу понимаю — моя лучшая подруга снова что-то задумала.

— Фил не увидел свою тень, — пожимает он плечами.

— Какой еще Фил?

— Ну же, Лив, включайся. Панксатонский Фил, — поддевает меня Лиам.

Прищурившись, я уточняю:

— Панксатонский Фил не увидел свою тень почти два месяца назад, и каким-то образом это означает, что сегодня твоя мама пропала?

Главная цель Лиама в жизни сейчас — перехитрить нас. Я не на сто процентов уверена, что он прямо сейчас не держит Дилан и всех детей связанными в подвале.

Лиам снова ухмыляется, засовывая руки в карманы джинсов.

— Она переживает за овощи.

— Какие овощи? — я ставлю Аделин на ножки и тяжело вздыхаю. — У нас вообще нет овощей.

— Вот именно. Потому что Фил не увидел свою тень.