Соблазнитель для мамочки

Золотистые искорки в ее глазах вспыхнули, пока она изучала мое лицо. Несколько долгих секунд она молчала. В этой тишине ко мне снова подкралась тревога, и в тот самый миг, когда я уже убедил себя, что она откажет, Дилан кивнула. Затем она прижалась губами к моей груди. Пресс напрягся, когда она начала медленно, до мучительного долго, спускаться поцелуями к животу, приближаясь к резинке боксеров.

Член дернулся и натянулся под тонкой тканью, когда она влажно поцеловала меня чуть выше пупка. Она повторила это, и у меня подкосились ноги.

Черт.

Я хотел ощутить ее рот на себе. Неделями я мечтал о том, как ее полные розовые губы обхватят мой член. Моя рука запуталась в ее волосах, удерживая ее, пока я трахал ее рот так глубоко, что она начала задыхаться.

Кончики ее пальцев коснулись кожи у самого пояса, заставив мои бедра непроизвольно дернуться. А затем она стянула с меня белье.

Мой член освободился, отчаянно требуя внимания.

Стоя на коленях, она смотрела на меня снизу вверх — щеки раскраснелись, глаза затуманились от желания. Сердце колотилось в груди, и я готов был поклясться, что мой орган буквально изнывает, пока она медленно облизывала губы.

— Пожалуйста, — прохрипел я.

Не сводя с меня глаз, она провела языком по самой головке. Я застонал и сжал ее волосы, осторожно направляя, пока ее губы не сомкнулись на моем члене. Она втянула его в свой горячий рот. Боже, мне потребовалась вся воля мира, чтобы не начать вбиваться в нее. Одной рукой она уперлась в мое бедро, а пальцами другой крепко обхватила член и потянула на себя.

— Твою мать... — я снова застонал и крепче вцепился в ее волосы, когда уперся ей в самое горло. — Как же ты хороша, когда твои красивые губки обхватывают мой член.

Ее стон завибрировал во мне, и на этот раз я не сдержался. Я резко качнул бедрами.

— Ты сейчас доведешь меня.

Она ускорилась, посасывая сильнее. Черт. Колени начали дрожать. Она скользнула свободной рукой вниз по своему бедру, к своей киске.

Я дернулся назад и зарычал:

— Даже не смей.

Сегодня ее удовольствием буду распоряжаться я. Своими руками, языком, членом. Я грезил об этом моменте без малого два месяца и теперь собирался наверстать каждую упущенную секунду.

Она всхлипнула, когда я отстранился и подхватил ее под мышки. Рывком притянув ее к себе, я впился в ее губы. Теперь я властвовал в ее рту своим языком — точно так же, как мой член вот-вот должен был овладеть ее телом. Мгновение и ее шорты полетели на пол, а я сжал в руках ее голые ягодицы. Мне безумно нравилось ощущать ее тяжесть. Я сжимал ее плоть, наслаждаясь тем, как пальцы впиваются в мягкую кожу.

— Кортни, ты мне нужен.

— Еще как нужен.

Не отрываясь от ее губ, я шагнул вперед, пока она не коснулась спиной плоской поверхности. Слава богу, это оказалась стена, уже обшитая гипсокартоном. Будь там голые балки, мы бы все равно не остановились. Жгучая потребность в этой женщине вытеснила все остальные мысли, и она была охвачена тем же пламенем.

Мой член пульсировал, умоляя о близости.

— Впусти меня, — выдохнул я ей в губы.

Поерзав, она немного отстранилась, обхватила мой ствол и сделала пару медленных движений. Мне пришлось напрячь ноги, чтобы не рухнуть. Глядя мне прямо в глаза, она направила меня.

Святые угодники. Ее жар был таким, что не погрузиться в нее до самого предела было невозможно. Черт, готов поклясться, она была еще теснее и горячее, чем я помнил.

— Трахни меня, Кортни, — прошептала она мне в ухо. — Жестко.

Я застонал от этого требования. Боже, как же мне нравилась ее решительность.

Поэтому я подчинился, самозабвенно входя в ее киску. Каждое движение было лучше предыдущего. То, как она сжимала меня, втягивала в себя, было ни на что не похоже.

Прогнувшись в пояснице, чтобы видеть ее реакцию, я выходил почти полностью и снова с силой вбивался в нее. При каждом толчке она ударялась спиной о стену. Ее ногти впивались мне в плечи, дыхание становилось все чаще.

— О боже, не останавливайся, — стонала она. — Сильнее, прошу.

— Обожаю, когда ты умоляешь.

Я продолжал толкаться снова и снова, пока она не взорвалась в моих руках, и ее мышцы не начали судорожно сжимать мой член.

— Дилан, — ее имя сорвалось с моих губ вместе с дрожащим выдохом, когда я излился внутри нее.

Не выпуская ее из объятий, я развернулся и сам привалился к стене — ногам и рукам нужна была опора, они ходили ходуном. Я низко склонил голову и зарылся лицом в ее волосы.

— Обнимаешься ты здорово, но, черт возьми, доводить меня до оргазма у тебя получается просто идеально.

Я негромко рассмеялся.

— Помнишь, что я говорил про объятия? Тут то же правило. Если тебе когда-нибудь захочется разрядки — я весь твой.

Она немного отодвинулась и улыбнулась мне.

Медленно и с явной неохотой я вышел из нее. По-прежнему не отпуская Дилан, я подхватил футболку, в которой собирался спать, и вытер нас обоих. Бросив вещь в корзину для белья, я дотащился до кровати, прижимая ее к себе. Каждую ночь до этого она отворачивалась от меня, но сегодня сама прильнула к моей груди. Впервые за несколько недель мое тело по-настоящему расслабилось. В этот миг все кусочки пазла наконец сложились, и в голове возникла ясная картина нашего будущего.

Если бы только завтра команда не уезжала на выездную серию. Ведь разлука могла легко перечеркнуть все то, чего я с таким трудом добился с Дилан.

Шей: Кое-кто наконец сдался и позволил этому потрясающему мужчине вскружить себе голову!

Делия: Да неужели? Ты откуда знаешь?

Шей: У нас общая стена. Слава богу, что это не стена Кайла и Лиама.

Я: Это верно, Лиам был бы не в восторге. Но да, мы с Кортни решили, что стоит использовать наше время, чтобы просто быть счастливыми.

Шей: Думаю, там все гораздо серьезнее.

Я: Ты твердишь об этом с самого начала.

Шей: И я буду счастлива, когда окажусь права.

Лив: Ну, я-то точно счастлива.

Я: Бэкс тоже довел тебя до финиша три раза?

Лив: Я не это имела в виду, но...

Шей: Ненавижу вас обеих.

Делия: У тебя полно игрушек, Шей. Поверь мне, они не хуже, а то и лучше мужчин.

Я: Нам действительно нужно найти тебе парня, который знает, что делает.

Лив: Поддерживаю.

Делия: То, что вы обе отыскали себе по единорогу, не значит, что остальным так же повезет.

И вообще, мы договаривались: больше никаких мужиков в доме!