Соблазнитель для мамочки

— Зачем ты мне подражаешь? — спросила Лив, спускаясь по лестнице.

Черт. Мой план состоял в том, чтобы разогнать всех, а не собирать еще больше зрителей.

Лив скрестила руки и смерила Кортни взглядом.

— О нет, это добром не кончится.

— Прямо классический радушный прием, — Кортни покачал головой, и волосы рассыпались по плечам.

Живи он здесь, его бы встретили спокойно, но, честно говоря, так вести себя с гостями еще хуже. В такие моменты становится ясно, почему соседи поглядывают на нас с опаской.

— Нет, — она покачала головой, вцепившись в перила мертвой хваткой. — Бекетт!

— Как ты умудряешься быть во всем доме сразу? — Бекетт снова притопал в прихожую.

— Скажи мне, что ты ему не проболтался, — потребовала она.

— О чем? — спросил Лиам.

Бекетт в ответ лишь поморщился.

Лив сбежала по ступеням и хлопнула мужа по руке.

— Ты обещал, что она сама расскажет про ребенка!

— Про ребенка? — Лиам прищурился, отбросил волосы назад и посмотрел сначала на меня, потом на Кортни.

У меня сердце сжалось от его взгляда. Проклятье. Челюсти у него были плотно сжаты, а лицо покраснело.

— У мамы и Бекетта будет ребенок? — Винни выглянула из-за угла кухни, так что видна была одна только голова.

— Нет, — Лив на мгновение повернулась к дочери, а затем снова впилась взглядом в мужа. Тот стоял, скрестив руки на груди и хмуро поглядывая на Кортни.

Винни вышла из-за угла и топнула ногой.

— Тогда кто ждет ребенка?

— Что за чертовщина? Я думала, мы пока не будем говорить детям, — подала голос Шей, поднимаясь с нижнего этажа.

— Поверить не могу, — Лиам понурил голову.

— Посмотри, что ты наделал! — рявкнула Лив на мужа, который теперь сосредоточенно изучал собственные ботинки.

Кортни переводил взгляд с одного на другого, и его глаза округлялись с каждой секундой. Все шло наперекосяк. Наверное, мне стоило больше переживать о том, как сообщить ему новость. Ведь когда я убеждала себя, что приму любой исход, я не учла способность моей семейки превращать любой разговор в форменный балаган.

Не обращая внимания на этот хаос, я повернулась к сыну, который сердито смотрел на меня.

— Поговорим позже? — одними губами произнесла я.

Он бросил на меня угрюмый взгляд и скрылся, загрохотав шагами вниз по лестнице.

— Самсон, — прошептала я.

Кортни молча изучал меня, его плечи немного расслабились.

— У нас есть терраса на крыше. Давай поднимемся туда.

Он мягко улыбнулся в ответ. Нужно иметь стальной характер, чтобы выдержать безумие, которое способна устроить моя семья, и при этом сохранять такое спокойствие. Снова оказавшись рядом с ним, я легко вспомнила, чем он мне так приглянулся.

Мы поднялись на три пролета вверх, оставив суету позади. Здесь, наверху, мысль о том, чтобы сделать дом безопасным для малыша, уже не казалась такой пугающей. Терраса была почти в идеальном состоянии. Настил уже обновили, так как мы хотели проводить здесь время летом, и все перила заменили. Если бы не четыре этажа до земли, это место было бы самым безопасным во всем доме. Но главное — это доказывало, что, когда у нас с друзьями есть общая цель, мы горы можем свернуть.

До появления крохи оставались месяцы — у нас еще полно времени, чтобы привести дом в порядок.

— Хочешь, зажгу? — Кортни указал на газовый камин, встроенный в центр стола перед небольшим диваном.

— Да, давай.

Вид отсюда, особенно по ночам, делал это место моим любимым уголком в доме. Хайден-парк летом был великолепен. Парковые фонари подсвечивали цветущие розовые и пурпурные сады. Из-за ярких огней города звезд почти не было видно, но панорама небоскребов была красива по-своему. Здесь царила безмятежность, уютная, как теплое одеяло или любимый свитер.

Кортни опустился на подушку рядом со мной, и до меня донесся пряный аромат его одеколона. Он развернулся и положил руку на спинку дивана прямо у меня за плечом. Частью души мне хотелось прильнуть к нему, хотя бы на минуту. Но у нас были совсем другие отношения.

У меня было трое потрясающих друзей, на которых я могла опереться. Мужчины никогда не были для меня такой опорой.

— Пожалуй, из всех твоих улыбок эта мне нравится больше всего.

— М-м? — огонь плясал перед нами. Синие языки пламени переходили в оранжевые, отражаясь в стеклянных бусинах.

— Обычно ты улыбаешься очень энергично, азартно, — он провел большим пальцем по моему виску, убирая волосы. Затем опустил ладонь на подушку между нами. Она была так близко, что я, клянусь, чувствовала исходящий от него жар, хотя он и не касался моей ноги. — Не пойми меня не правильно. Каждая твоя улыбка прекрасна. Но эта последняя? В ней был такой покой. Будто ты наконец выдохнула после долгой задержки дыхания.

Он внимательно вглядывался в мое лицо. Его голубые глаза на мгновение скользнули к моим губам, а потом снова поднялись выше. Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Так пристально. Его внимание было острым, как бритва. У меня перехватило дыхание.

— Я был на седьмом небе, когда ты написала мне сегодня утром.

Я поджала губы и вскинула брови.

— А потом Бекетт сказал тебе почему, и радости поубавилось.

Он покачал головой, нахмурившись.

— Я не ставил никаких условий, Дилан. Какова бы ни была причина, я ждал того дня, когда ты напишешь мне первой.

Его глубокий баритон отозвался во мне теплом. Он снова опустил взгляд, на этот раз на мой живот. Живота не будет видно еще несколько недель, но моя рука сама собой легла на низ живота.

Он откашлялся и снова посмотрел мне в глаза.

— Когда ты узнала?

— Вчера, — другой рукой я принялась теребить розовый кварц на цепочке, пытаясь сосредоточиться. Хотя я весь день старалась не накручивать себя из-за этого разговора, сейчас я была как на иголках, гадая, о чем он думает. — Наверное, мне стоило догадаться раньше. Я просто не...

— Дилан, — он положил свою большую ладонь мне на бедро, и по ноге словно прошел электрический разряд. Его крепкая, теплая рука ощущалась как благословение. Я выпустила кулон и сглотнула, глядя на то, как контрастируют его загорелые пальцы с моей бледной кожей.

— Я не собираюсь тебя судить или в чем-то обвинять.

Глубоко вздохнув, я заставила себя посмотреть ему в глаза. Пламя камина плясало, отражаясь в его голубых зрачках.

— И у тебя нет вопросов? Ты же знаменитый спортсмен.