Соблазнитель для мамочки

Подходящий ли это был момент? Да ни черта подобного. Карьера закончится раньше, чем я успею опомниться. Я и так понятия не имел, чем занять свою жизнь после бейсбола, и в идеальном мире я бы сначала во всем разобрался, а уже потом думал о детях. Но в последнее время каждый раз, когда я заглядывал в будущее, я видел там только рыжие волосы и янтарные глаза. Так что, может, эта женщина права, пусть даже время сейчас совсем неподходящее? Определенно да. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Со всем остальным я разберусь. Дилан — вот что сейчас важнее всего.

— Значит, ты переезжаешь.

Я пропустил мимо ушей все слова Беккета, кроме этих трех. Однако нет. Тот дом — просто катастрофа. Младенцу там находиться нельзя. Черт, да и женщине, вынашивающей моего ребенка, там тоже не место.

— Нет.

Беккет насупился, но промолчал — видимо, решил, что его тяжелый взгляд заставит меня подчиниться. Я усмехнулся.

— Тот дом нужно признать нежилым и снести.

— Вообще-то городские власти считают его пригодным для жизни, — Беккет откинулся на спинку кресла. — У них есть разрешение на эксплуатацию. Ни асбеста, ни плесени.

Он издевается?

— Беккет, в некоторых комнатах стен нет.

Он отмахнулся.

— Мы не будем пускать туда ребенка.

— Одна из этих комнат — комната Дилан.

— Значит, она переместится в начало списка дел.

— У вас в доме бешеные животные. — И теперь оно там уже не одно. Судя по всему, Джуниор недавно родила четверых.

Он поднял палец вверх.

— Это временные трудности. Как только малыши подрастут, мы их выселим.

— И когда это случится? — спросил я.

Он поморщился, но не ответил. Я только покачал головой на этот идиотизм. Мою квартиру, может, и нужно подготовить к ребенку, но это займет неделю, а не годы.

— У меня полно места и для Дилан, и для Лиама.

При упоминании Лиама он вскинул бровь.

— Да, Беккет, я знаю, как зовут ее сына. — Хотя на этом мои познания о нем заканчивались. Подросток, рыжий. Дальше — пустота. Определенно нужно разузнать о нем побольше. И официально познакомиться. Черт, и как мне налаживать контакт с подростком?

Поджав губы, Беккет положил локти на стол и подался вперед.

— Дилан не бросит остальных мам.

Полагаю, ее слова о подругах именно это и подразумевали. Но это было до того, как она внезапно залетела. Ситуация изменилась.

— У них уговор. Жить вместе и растить детей как одну семью.

Это сходилось с тем, что Дилан говорила той ночью у меня. И снова мои мысли пошли по спирали. А что, если она не захочет моей помощи с нашим ребенком? Что, если она решит, что отец из меня никудышный? А если этот малыш унаследует мою тревожность и привычку все усложнять? Вдруг мой ребенок будет таким же одержимым, как я?

Сделав глубокий вдох, я обуздал вихрь мыслей. Если все это окажется правдой, то на свете нет человека, более приспособленного помочь ему или ей справиться с этими проблемами, чем я.

— Может и так. Посмотрим, — я пожал плечами и усмехнулся. Но в голове уже прокручивал разговор, который хотел с ней завести. Больше всего на свете мне хотелось быть рядом, помогать и поддерживать ее во время беременности. Мне нужно знать, что с ней и малышом все в порядке. Ведь столько всего может пойти не так.

Ладони вспотели, а в груди все сжалось от одной мысли о возможных осложнениях. Снова глубокий вдох, чтобы остановить поток дурных предчувствий.

Мы что-нибудь придумаем. В моей квартире четыре спальни. Там порядок, безопасно и много места. А у нее в комнате даже стен нет. Но если она настроена остаться там, значит, мы приведем ее комнату в порядок.

Глаза Беккета сузились.

— Если ты не переедешь в этот гребаный дом вместе с нами, — он обвел взглядом комнату и замер, уставившись на что-то у меня за спиной, — то я обменяю тебя в Dodgers.

В животе все екнуло.

— В Лос-Анджелес?

Он улыбнулся.

— Попробуй растить ребенка, живя на разных концах этой гребаной страны.

— Беккет, ты не можешь...

Этот человек любил все контролировать, но обычно не был мстительным подонком. Однако в этот момент мне захотелось вышвырнуть его в огромное окно, выходящее на поле.

— Еще как могу, — он откинулся назад, кожаное кресло под ним скрипнуло. — Девять месяцев в году ты будешь в пяти тысячах километров отсюда. Весенние тренировки у них тоже на западе. Так что в марте ты будешь в Аризоне. Скорее всего, пропустишь рождение ребенка.

О нет, не пропущу. Он не лишит меня возможности участвовать в жизни моего ребенка. Я буду рядом в каждый важный момент. Начиная прямо сейчас. Если мой ребенок и его мать собираются жить в этом разваливающемся доме, значит, и я буду там — и сделаю его максимально безопасным. Теперь это моя работа. Защищать их.

Мысль о том, что мое будущее в руках Беккета, внезапно привела меня в ужас. Мне нужно самому контролировать, где я завершу карьеру. Бейсбол перестал быть моей единственной целью. Мне осталось год, ну два от силы, а потом — вся жизнь с семьей.

Я откашлялся и откинулся на спинку стула, напуская на себя максимально пофигистичный вид.

— Я перееду, но на одном условии.

Он поднял бровь и сцепил пальцы в замок.

— Я хочу, чтобы мой контракт с командой переписали. — Я закинул ногу на ногу. — Гарантированные выплаты на два года. Ты платишь, даже если меня обменяешь.

Он вскинул подбородок, готовый согласиться, но я еще не дошел до главного.

— И в случае обмена я получаю бонус в пятьдесят миллионов долларов, который Revs выплатят в течение двух лет.

— Это убьет мой потолок зарплат, — Беккет нахмурился.

— Значит, не меняй меня, — я пожал плечами, сохраняя напускное спокойствие, хотя внутри все кипело. Необходимость остаться в Бостоне была острой, как потребность в кислороде. Если я буду здесь, с Дилан, я смогу присматривать за ней.

Беккет провел языком по зубам и сжал кулак на столе. Наконец он вздохнул. От этого звука мои плечи мгновенно расслабились. Он коротко кивнул.

— Я распоряжусь подготовить бумаги. Если продержишься в нашем доме шесть недель — подпишем.

Сердце замедлило бег, когда я протянул ему руку для рукопожатия. С этим покончено, теперь пора поговорить с Дилан. Потому что я стану отцом.

Охренеть можно.

— Нельзя прогуливать работу только ради того, чтобы присматривать за мной. Ты же умрешь со скуки.