Соблазнитель для мамочки

Она была права. Шансов забить не было, так что я сделал лучшее, что мог в этой ситуации — поставил ей «маску» на восьмерке. Но она, кажется, ничуть не расстроилась. Напротив, она не спеша изучила стол, а затем с силой приложилась по битку, заставляя шары разлететься в разные стороны. И — о чудо — черный шар с глухим стуком упал в дальнюю лузу.

— Вот почему не стоит недооценивать удачу. Удар-то был невыполнимый. — Она отвесила шутливый реверанс.

Я не смог сдержать искренний смех. Она была не только великолепна, но и чертовски мила.

— Тебе нравится в Бостоне? Или надеешься поскорее вернуться в Нью-Йорк?

Я сделал долгий глоток пива, собираясь с мыслями. Черт, на этот вопрос не было простого ответа. В Нью-Йорке находился головной офис компании отца, в управлении которой помогал мой старший брат Джейми. Не говоря уже о фонде Миллеров, которым руководила сестра Тейлор. Я любил свою семью, но дистанция между нами имела свои плюсы. Ожидания родных всегда были заоблачными, и то, что я предпочел бейсбол семейному бизнесу, оставалось болезненной темой с того самого дня, как меня выбрали на драфте. Здесь же этот конфликт не так бросался в глаза. Однако смириться с тем, что я не закончу карьеру в команде, за которую, как я думал, буду играть всегда, было нелегко. Осознание того, что я старею и стал заменим, ощущалось как удар под дых. Особенно учитывая, что Metros всегда относились ко мне как к незаменимой части команды.

— Не скажу, что я в восторге от того, что стал частью самого громкого обмена в сезоне, но у Бостона есть свои преимущества.

В данный момент я смотрел прямо на одно из них.

Она кивнула.

— Лиам был в ярости, когда узнал. Он всю жизнь болеет за Metros. Почти с тех самых пор, как отец и брат внушили ему, что это единственный достойный вариант.

Лиам. Ее сын, надо полагать. Снова приложившись к бутылке, я позволил мысли о ней и ребенке уложиться в голове. У меня не было проблем с детьми, но и опыта общения с ними почти не было, если не считать благотворительных мероприятий команды. У моих братьев и сестер детей еще не было, да и среди друзей и товарищей по команде лишь немногие обзавелись потомством. Странно, но мысль о том, что у нее есть сын, меня не оттолкнула. И все же я не нашелся, что сказать на этот счет.

— А ты? Ты болельщица? — спросил я.

— Только твоего зада в бейсбольных штанах.

Я рассмеялся, поднеся бутылку к губам. Надо же: я тут стою, переживаю из-за каждого слова, а она без тени смущения выдает все, что придет ей в голову.

— Мой зад в последнее время стал популярной темой для дискуссий.

— Все из-за тех черных, почти прозрачных... — Она склонила голову набок. — Даже не знаю, как их назвать. «Штаны» — это слишком громкое слово.

Я сжал губы, сдерживая улыбку, и поставил пустую бутылку на стойку.

— Это компрессионные шорты «Сайдлайн», я надеваю их под форму.

Она хлопнула в ладоши.

— О, отлично. Теперь каждый раз, когда ты будешь приседать за базой, я буду вспоминать ту обложку Rolling Stone. — Она картинно обмахнулась ладонью и сделала еще глоток. — Уверена, добрых семьдесят процентов твоих фанаток думают о том же.

Я зашел за барную стойку и открыл холодильник.

— Ага, — я достал еще одну бутылку. — Брат считает, что это дико смешно. Когда мы виделись в последний раз, он подарил мне магнит с пчелой. Там написано: «Не заставляй меня включать мой зад».

— Да ладно! — Она расхохоталась так сильно, что на глазах выступили слезы, и она смахнула их тыльной стороной ладони.

Черт. Впервые эта история меня не раздражала. И все только потому, что она ее рассмешила.

Я содрал дурацкое насекомое с дверцы холодильника и вернулся к столу как раз в тот момент, когда она прицелилась и отправила полосатый шар в угловую лузу.

— Хороший удар, но я все равно веду: пять — четыре. — Я положил магнит на край стола.

— Победа — это вопрос перспективы. — Она прислонила кий к высокому барному стулу.

Я молча разглядывал ее. Раньше победа всегда казалась мне чем-то предельно ясным и однозначным, но теперь я начал в этом сомневаться.

Она взяла магнит и принялась его изучать.

— Это знак. — Она улыбнулась и положила его обратно на лакированный бортик бильярдного стола.

Я пожал плечами и опустил голову, чувствуя неловкость от того, как легко ей удается вызвать меня на откровенность.

— Да брось, просто еще один способ, который мой брат нашел, чтобы изводить меня годами.

— Нет, — тихо возразила она, качая головой. — Это знак вселенной.

Ее тонкие пальцы обхватили мое запястье, не давая поднести пиво к губам. От этого прикосновения по руке разлетелись искры электричества, но она будто и не заметила — просто забрала бутылку из моей руки. Сердце гулко забилось в груди, я не мог отвести взгляд, пока она касалась губами горлышка моей бутылки. Отклонившись в сторону, она поставила ее на стойку у меня за спиной. При этом она слегка задела мою грудь своей.

Я сглотнул ком, вставший в горле от такой близости и от того серьезного выражения, с которым она заглянула мне в глаза.

— Это не пчела. — Она вздернула подбородок, ее лицо было в паре сантиметров от моего. — Это существо, которое освещает небо, когда мир кажется серым. Магия. Это светлячок.

Она приподнялась на цыпочки и прижалась своими мягкими губами к моим.

Это нежное касание мгновенно выбило почву у меня из-под ног. Мне нужно было больше. Повинуясь инстинкту, я обхватил ее лицо ладонями, удерживая, и провел языком по линии ее губ.

Она выдохнула мне в рот и подалась навстречу. На вкус она была как пиво и вишня — идеальное сочетание сладкого и терпкого.

Я развернулся и прижал ее к бильярдному столу, чтобы было удобнее целовать ее, жадно и глубоко, а затем провел рукой по нежной коже ее челюсти и изгибу шеи. Она тихо застонала, когда мои пальцы скользнули к вырезу платья. Хотелось остановиться и смаковать каждый миг, но у меня была цель. Теперь уже обеими руками я обхватил ее идеальные ягодицы и усадил на деревянный край стола. Слегка согнув колени, я прижался к ней так, чтобы она почувствовала, как мой член упирается ей в бедра.

Моя богиня сделала именно то, чего я ожидал. Без малейших колебаний она подалась вперед, отвечая на напор.

Я хотел этого, хотел ее, но в момент внезапного прояснения отстранился и прижался лбом к ее лбу. Я должен был быть честным.

Ее прерывистое дыхание обжигало мне губы. Она пыталась отдышаться, а я больше всего на свете хотел снова впиться в нее поцелуем.