Страница 70 из 119
Нашим отношениям пришел конец. Я совершил худшее предательство из возможных, и Фостер никогда меня не простит. В нашей семье я оставался единственным человеком, на которого он мог опереться, а теперь и я повернулся к нему спиной.
Именно тогда и появилось правило номер три: не оставайся там, где тебе не место. А в жизни Фостера места больше не осталось. Я выбрал мимолетное удовольствие, эгоистично поставив собственные прихоти выше него, и Фостер абсолютно прав: грош цена мне как брату.
На третьем курсе команды Кингсли и Хартвелл сошлись в турнире конференции. Худшее, черт бы его побрал, время в жизни. До драфта оставался всего месяц. Оглядываясь назад, я ума не приложу, как мы вообще тогда выдержали. Я благословлял тот факт, что у нас разные дагауты, разные стороны поля, а все общение сводилось к сдержанному кивку через бейсбольный ромб во время разминки. Молчаливый уговор двух братьев, научившихся сосуществовать на безопасной дистанции.
В шестом иннинге, когда я вышел к бите, на питчерской горке стоял Фостер. Наше извечное соперничество незримо присутствовало на поле, превратившись в десятого игрока. Срезав мяч в аут за спину, я услышал, как кэтчер язвительно процедил что-то под нос. Я не остался в долгу, и арбитр на домашней базе вынес обоим предупреждение.
После следующей подачи пропустил мяч, шедший слишком низко, обеспечив себе преимущество при счете один-два.
Я видел, как брат закипает после каждого броска, из последних сил пытаясь держать себя в руках, но когда и следующая подача ушла в «бол», стало очевидно: самообладание ему изменяет.
И мне бы это предвидеть. Всю игру команды без умолку задирали друг друга, так что следующий мяч он запустил мне прямо в голову. Я едва успел пригнуться, как в ту же секунду обе скамейки запасных рванули на поле.
Мы с Фостером очутились в самом эпицентре потасовки: рвали друг на друге джерси, осыпая ударами. В какой-то момент и вовсе повалились на землю, катаясь по полю.
Эту гребаную запись две недели без конца крутили по телевидению, и позорный шлейф тянулся за нами до самого драфта.
До этой драки обоим пророчили места в первой пятерке.
Меня выбрали лишь двадцать третьим.
Фостер ушел тридцать первым.
После драфта я не стал утруждать себя звонками, да и от него не было ни весточки. Все связывавшие узы оборвались окончательно и бесповоротно.
Мотнув головой, я выныриваю из воспоминаний. Поднимаю с журнального столика план рассадки гостей и вглядываюсь в почерк Пен на полях.
И кладу лист обратно.
Так будет безопаснее для обоих, Деккер.
С той самой ночи, когда я эгоистично взял желаемое, совершенно не подумав о цене и о том, чем придется пожертвовать, держать оборону стало куда надежнее. Куда безопаснее не рушить то, что дороже всего на свете, глупо позарившись на то, что изначально не должно было принадлежать.
Вот и сейчас я сижу на диване и, как всегда, притворяюсь, будто Пенелопа не стоит того, чтобы навсегда лишиться брата, племянницы и семьи.