Страница 68 из 119
Мы уже миновали этап вопросов вроде «со сколькими людьми ты переспал» и «кто твоя звездная симпатия». Вопросы становились все более личными, а тревога и напряжение рассеивались по мере того, как мы пили.
— Думаю, казалось, что смогу полюбить. Наверное, была симпатия, но не более.
Она кивнула, будто понимая, но я думал лишь о том, что сказала Аврора в день нашего расставания: «Ты любишь ее. Я не могу конкурировать. Но можешь похоронить влюбленность, потому что она принадлежит твоему брату, а не тебе».
Пенелопа откашлялась и скрестила ноги, сидя в углу дивана.
— Правда или действие? — спросил я.
— Правда.
— Ты любила Фостера?
Я знал, что глупо и опасно произносить его имя, но нужно было знать, на какой стадии находятся ее чувства. Это было эгоистично.
Пен отпила пива, и я решил, что она даже не станет отвечать. Был готов взять слова обратно и сказать, что задам другой вопрос, когда она заговорила.
— Не уверена, что он вообще хочет, чтобы в него кто-то влюблялся, — этот ответ лишь породил новые вопросы, но она продолжила: — Он замечательный. Но была какая-то стена, через которую, как мне казалось, никогда не пробьюсь. Понимаешь?
Я кивнул, потому что слишком хорошо знал эту стену. Даже со мной он опускал ее лишь на три четверти, и я всегда боялся, что стоит оступиться, как Фостер моментально возведет ее обратно. Черт возьми, одно только то, что я тусуюсь с Пенелопой, могло заставить это сделать.
Она откинулась на спинку, вытянув ноги перед собой.
— Его сложно понять.
— Знаю.
Пен отставила пиво и потерла руки, словно готовилась пригвоздить меня каким-то серьезным вопросом.
— Правда или действие?
— Правда.
— Кому-то из нас скоро придется выбрать действие, но ладно, дай подумать, — она постучала пальцем по губам. Ее ногти были накрашены темно-фиолетовым. Я никогда не видел ее без маникюра. — Ты когда-нибудь думал о... — она покачала головой, и ее щеки залил милейший оттенок розового. — Неважно.
Я легонько подтолкнул ее ногу своей.
— О чем?
Пен сделала еще один глоток пива, а я наблюдал, как вздымается и опускается ее грудь.
— Ты когда-нибудь думал, что мы... Я имею в виду, тогда, в старших классах?
Пен не могла не знать. Это притяжение между нами никуда не исчезло.
— Нет. Ни разу. А ты?
Она приоткрыла рот от возмущения, и я рассмеялся. Пен взяла пивную крышку и кинула в меня.
— Да, Пен, я много о нас думал. И не только в старших классах, — ну вот, я это сказал.
— Оу, — румянец на ее щеках стал ярче, и она снова взялась за пиво.
— В тот день у тебя дома, когда я впервые увидел тебя после поступления в колледж... в ту же секунду я пожалел, что у меня есть девушка.
Ее взгляд упал на колени.
— Наверное, оно и к лучшему. В смысле, мы могли бы разрушить это, — она поводила пальцем между нами.
— Это точно.
Мы говорили правильные вещи, но было ясно, что на самом деле оба чувствовали себя иначе.
Она встала и поставила пиво на стол.
— Мне нужно в туалет.
Я смотрел, как она идет по коридору. И то, что начиналось как веселая игра, превратилось во что-то совершенно иное.
В этот момент что-то изменилось. Я выкинул Фостера из головы. На прошлой неделе он звонил с вечеринки и звал присоединиться. На фоне я слышал женские голоса. Наверняка он уже жил дальше.
Так что, когда Пен вышла из туалета, я ждал ее на другой стороне коридора.