Страница 10 из 119
— Игроки-то они хорошие. Мы ведь еще со времен драфта знали, что Дрю – громкое имя. Да и не в них главная беда, а в Харкинсе. Рипли пока не спешит выпускать его на поле: знаю, к тебе он неравнодушен, — Джаггер снова прищуривается, разглядывая меня поверх кружки и намекая на общее прошлое с обоими Рипли – и с отцом, и с дочерью. — Не давай Харкинсу вытеснить тебя с поля, и под конец года точно получишь желаемый контракт, но мой долг – подготовить тебя ко всему. Если «Кольтс» не удержат, в следующем сезоне я хочу вывести тебя на рынок свободных агентов.
— Выход на рынок свободных агентов больше похож на аукцион холостяков.
— На рынке свободных агентов как раз и крутятся самые большие деньги, а спрос на тебя будет огромный, — возражает Джаггер. — Кстати, утром звонил Грэм Саттер, расспрашивал о тебе. У них дыра на третьей базе, и считают, что ты идеально подходишь на эту роль.
— Нью-Йорк?
Джаггер кивает, и в глазах вспыхивают значки долларов. При одной только мысли о таком куше у него, небось, аж дыхание перехватывает. Деньги на щедрые выплаты свободным агентам точно водятся.
— Да, вот только я за миллионами не гонюсь, — качаю головой я. — Мне нужна стабильность. Нравится Чикаго. Нравятся ребята по команде, нравится...
— Пенелопа Рипли?
Я отрицательно качаю головой, но челюсти невольно сжимаются, и от Джаггера это не укрывается. С агентом, который знает тебя с двадцати двух лет, иначе и быть не может: сохранять бесстрастное выражение лица бесполезно.
— Между нами ничего нет, — отрезаю я.
— И отлично, — подхватывает он, — потому что вздумай ты за ней бегать, сможешь поцеловать на прощание не только Чикаго, но и отношения с братом.
— Знаю, — в голосе отчетливо проскальзывают резкие нотки.
Хайди приносит заказ, и я снова мысленно радуюсь возможности переключить внимание.
— Что-то я в этом не уверен, — сомневается Джаггер. — Понимаю, в прошлом у вас что-то было, и поверь, Куинн бы меня прибила, вздумай я встать на пути любви у кого-то из игроков. Так что поступай как знаешь, но предупреждаю: выберешь девчонку – жди последствий. Короче говоря, побуду секунду рупором жены: любовь – штука упрямая, ее трудно запихать в коробку и надеяться, что крышка удержится. Ты ведь разговариваешь с парнем, который однажды упустил ту самую единственную и лишь чудом сумел снова завоевать ее сердце. Мое дело – просто показать, чем именно ты рискуешь, вот и все.
Я разворачиваю бумажную салфетку, достаю приборы, кладу ее на колени и подцепляю вилкой омлет.
— Знаю, — отзываюсь я. — Я сижу на этой коробке уже три года, но в последнее время крышка начинает подводить.
Он проделывает то же самое со своими приборами и, прежде чем наброситься на еду, наводит на меня вилку.
— За то я тебя и люблю: ты парень умный, добросовестный и всегда нацелен на результат.
Я утыкаюсь взглядом в тарелку, чтобы Джаггер не заметил, как это зацепило, ведь впервые за весь день внутри что-то надломилось. Не от злости. Не от досады. Просто голая, тихая правда: я устал притворяться, будто держу все под контролем.
Тяга к Пенелопе – единственное чувство, с которым я с трудом справляюсь, и чем прочнее она обосновывается в кругу близких и в команде, тем тяжелее притворяться, будто мы просто друзья. Пожалуй, Нью-Йорк – именно то место, где мне самое время оказаться.
— Даже не приходится диктовать свод правил, как Фостеру и Хейсу, — замечает Джаггер. — У тебя, небось, давно есть собственные.
Они действительно есть, но перечислять не собираюсь.
— Просто продолжай вкалывать в том же духе, — напутствует он. — Паши как проклятый, и результаты не заставят себя долго ждать. В следующем году перед тобой откроются все дороги, ну а я как агент уж позабочусь, чтобы любому претенденту пришлось выложить кругленькую сумму, — Джаггер расплывается в широкой улыбке и принимается за еду.
Намазывая масло и джем на кусок хлеба, я очень надеюсь на его правоту, ведь на кон поставил слишком многое. Пенелопа принадлежала мне всем сердцем еще задолго до того, как вообще понял истинный смысл этих слов, и сейчас я делаю все возможное, чтобы уберечь ее от осколков собственной жизни, которую до сих пор отчаянно пытаюсь склеить.