Страница 97 из 130
Глава 47
Фостер
Понятия не имею, как мне это удается, но отыграл я лучше, чем за весь сезон. Настолько, что в раздевалке уже ждет сообщение от агента.
Джаггер Кейл: Наконец-то... было отлично. Сейчас к тебе приковано много внимания. Продолжай в том же духе, и скоро выстрелит
Хейс хлопает меня по спине.
— Отличная работа, — он садится на скамейку, чтобы переодеться.
— Спасибо.
Я был бы на седьмом небе от счастья, если бы не тот факт, что женщина из прошлого мило общалась с женщиной, которая носит моего ребенка, а та даже ни о чем не подозревала. Теперь предстоит очень тяжелый разговор с Келли в надежде, что он не перечеркнет все, что между нами есть.
Я должен был предвидеть, что такое может случиться, но, честно говоря, вообще не вспоминал о Пенелопе.
Я иду в душ, но струи воды не смывают ни капли напряжения. Страх потерять все, что мы сейчас выстраиваем, страх, что Келли развернется и уйдет, пожирает изнутри.
Привет, детская травма, давненько не виделись.
Как и в случае с беременностью и Хейсом, я хочу рассказать Келли все как можно скорее. Эта пытка ожиданием мне не по силам.
Я выхожу из душа, одеваюсь и задерживаюсь прямо перед выходом.
— Слушай, мне нужно кое-что обсудить с Келли. Встретимся в «Пипер», окей?
Хейс кивает, на лбу залегают морщинки.
— Все нормально?
Я мог бы рассказать Хейсу, и он, возможно, сказал бы, что я драматизирую. Что Келли все поймет. Она ведь прекрасно осознает, что до нее я не вел жизнь монаха. Но не уверен, понимает ли Хейс, насколько сильно она все еще ранена прошлыми отношениями. Как тяжело дается доверие, особенно к мужчинам. А я вложил столько сил в то, чтобы она начала доверять. Черт, даже рассказал про мать – то, чего я вообще не обсуждал. Никогда и ни с кем.
— Ага, — изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. — Это не займет много времени.
Надеюсь.
— Круто, увидимся там.
Пока иду по раздевалке, парни кивают и поздравляют с отличной игрой. Давненько подачи не казались такими идеальными и легкими. Будто снова могу полностью положиться на свою руку.
Некоторые семьи ждут у выхода. Келли о чем-то болтает с Лейтон, пока Линкольн и Монро носятся с дочерью Пенелопы, Хейзел. Стоящая рядом с Лейтон Пенелопа отрывается от телефона, и наши взгляды на мгновение пересекаются. Она слегка улыбается, но я тут же отвожу глаза.
— А вот и ты! — Келли легонько бьет меня по груди тыльной стороной ладони. — Какая игра! Поздравляю!
Она вся сияет. Больше всего на свете мне хочется сгрести ее в охапку и целовать до потери пульса, но вокруг слишком много глаз, да и она вообще-то не моя.
— Фостер, говорят, твой фастбол разогнался до ста трех! — Линкольн смотрит на меня с открытым ртом и округлившимися глазами.
Я взъерошиваю ему волосы.
— Да, горка была ко мне благосклонна.
Он улыбается.
— А ты пойдешь есть пиццу?
— А Хейзел можно с нами? — спрашивает Монро у Лейтон.
Я оставляю Лейтон разбираться с вопросом Монро и наклоняюсь к Келли.
— Могу я поговорить с тобой, прежде чем поедем ужинать? — на этот раз я веду себя цивилизованно, вместо того чтобы хватать ее за руку и тащить от подруги.
— Смотрите-ка, кто-то вспомнил о хороших манерах, — смеется Лейтон.
Келли улыбается.
— Да, конечно, — она вкладывает ладонь в мою. — Пойдем проверим посудомойку, — она подмигивает.
К горлу подкатывает тошнота. Она наверняка думает, что я хочу отпраздновать победу, и ненавижу себя за то, что сейчас обрушу на нее эту новость.
— Встретимся там, — бросаю я Лейтон.
Искренне надеюсь, что Пенелопа и Хейзел не присоединятся.
Мы выходим со стадиона. К счастью, сегодня будний вечер, так что толпы фанатов вокруг баров и ресторанов не такие плотные. На тротуарах относительно свободно, и я хочу поскорее выплюнуть эти слова, но они застревают в горле. В любом случае, лучше дождаться, когда мы будем в квартире, потому что я понятия не имею, как Келли отреагирует.
— Зрители просто с ума сходили. Ты слышал, как они кричали и аплодировали? — спрашивает она.
Господи, Келли вообще ничего не подозревает, и это просто невыносимо.
— Немного, но, когда я в таком потоке, включается туннельное зрение.
Она сжимает мою руку.
— Эй, ну порадуйся. Ты должен быть на седьмом небе от счастья.
— Это просто работа, — и тут же осекаюсь, потому что никогда в жизни не относился к бейсболу «просто как к работе». Это всегда было моим главным приоритетом, номером один, моей жизнью. Нет ничего важнее и лучше того, кем я становлюсь на питчерской горке.
— И после такого выступления ты заслуживаешь повышения.
Я качаю головой.
— Фостер, ты вышел в седьмом иннинге с загруженными базами и раннером на третьей. Ни одного аута. И закрыл иннинг тремя страйк-аутами подряд! — она буквально подпрыгивает от возбуждения, идя рядом. Определенно, Келли радуется куда больше, чем я. — А потом вернулся в восьмом, и ни один отбивающий не добрался до первой базы. Про девятый я вообще молчу. Это было просто феерично.
К счастью, мы подходим к дому, и я даже не смотрю на картонную табличку – мне просто хочется поскорее со всем покончить.
— Буду честна: я ожидала чуть большего. Я сделала тебе минет, ты отыграл просто невероятно, и все равно какой-то хмурый? — она останавливается у двери квартиры, пока я ввожу код на панели. — Почему ты молчишь?
Мы заходим внутрь, я закрываю дверь, защелкиваю замок и прислоняюсь к ней спиной.
— Я спал с Пенелопой, — сказать это вслух оказалось не так уж и облегчающе, как я надеялся.
Ее улыбку и воодушевление как ветром сдувает.
— О... — она разворачивается и направляется к комнате, но замирает в дверях и снова поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, ее глаза смотрят твердо и непоколебимо. — Когда?
Ох, черт. Какой же я идиот.
— Нет, я имею в виду... Господи, знал же, что все испорчу, — потираю переносицу. — Недавно. То есть нет! Прости, следовало сформулировать иначе.
Она качает головой.
— Да все нормально. Мы ведь никто друг другу, верно? В смысле, просто партнеры по родительству, но я думала, мы договорились...
— Келли, это было еще в колледже, — я отлипаю от двери. — Клянусь тебе. Это было очень давно.
Она кивает.
— А, ну тогда ладно.
Я беру ее за руки, и Келли позволяет отвести себя к дивану.