Страница 88 из 130
Глава 42
Келли
Стоит невыносимая жара. Я медленно открываю глаза, пытаясь сообразить, где нахожусь. Поперек талии закинута тяжелая рука, а к спине прижимается крепкое мужское тело. Ох... Фостер.
Кажется, мы вырубились сразу после ужина за просмотром финальной серии «Южного очарования».
Я пытаюсь пошевелиться, но ладонь мягко давит на живот, безмолвно прося не уходить.
Дело дрянь. Прямо совсем.
— Я так крепко не спал целую вечность, — бормочет он, уткнувшись в сгиб моей шеи.
— Нам, наверное, пора разойтись по кроватям, — произношу я. Меня пугает внезапная близость и то, как сильно нравится чувствовать его рядом.
Каково это – если бы такая жизнь стала реальностью?
— Не-а, мне и здесь отлично. Ты – мой личный плюшевый мишка.
— Эм... сомнительный комплимент, — перекатываюсь на спину, лишь бы не чувствовать, как его утренний стояк упирается в ягодицы.
Фостер негромко усмехается.
— Прости, само как-то.
Но даже когда меняю позу, он лишь придвигается вплотную. Рука скользит под ребра, притягивая меня еще ближе. Фостер находит губами шею, и я, не задумываясь, откидываю голову, подставляясь под поцелуи.
Фостер издает низкий звук – будто вздох облегчения от того, что я не отстранилась. Ладонь скользит по талии, обжигая сквозь ткань футболки. Он просто крепко держит меня, больше ничего не предпринимая.
Тело словно оголенный провод под напряжением; каждой клеткой чувствую любое наше соприкосновение.
Поцелуи поначалу ленивы, но спустя пару минут в них сквозит настойчивость.
— Ну, какой сегодня урок? — шепчет он.
— Ты когда-нибудь просто целовался с женщиной? Долго и по-настоящему?
— Ты будешь первой, — выдыхает он в шею, и я невольно выгибаюсь навстречу.
Глаза распахиваются сами собой. Фостер поднимает голову и смотрит на меня в упор. Обычные ласки могут слишком быстро закончиться сексом.
— Как насчет темы эрогенных зон?
Он снова принимается за шею, спускаясь чуть ниже уха, и у меня уже сбивается дыхание. Боюсь представить, в каком состоянии буду, когда дело дойдет до всего остального.
— Я прилежный ученик, — он приподнимается на локте. — Показывай первую.
— Сначала выбор за тобой. С чего начнем: спереди или со спины?
Он издает неопределенное мычание, от которого – клянусь – внизу живота все мгновенно сжимается.
— Со спины.
Я переворачиваюсь на живот. Диван настолько податливый, что совсем не давит и не впивается в тело. Пожалуй, лучший в мире.
— Ты будешь раздевать меня, попутно исследуя тело.
— Звучит потрясающе, — широкая ладонь накрывает бедро. — Направляй меня.
Я касаюсь затылка, перекидывая волосы на одну сторону.
— Эй, это моя работа, — Фостер мягко убирает руку. — Не доводи до того, чтобы пришлось тебя связать.
— О, мы и до этого дойдем.
За спиной раздается низкий бархатистый смешок.
— Надеюсь.
Пальцы зарываются в волосы, заставляя их рассыпаться по плечу. Я знаю, что последует, но, когда Фостер нежно прижимается губами к затылку, по позвоночнику все равно пробегает колкая дрожь. Поцелуй длится долго. Он не спешит, продвигаясь едва ли на сантиметр.
— Так хорошо? — голос звучит низко и хрипло. Он продолжает осыпать меня невесомыми поцелуями, и каждый следующий кажется теплее и мягче предыдущего.
Дыхание перехватывает, а веки сами собой тяжелеют.
— Идеально. Теперь переходи к бокам. Веди пальцами или костяшками прямо по коже.
Он заводит руки под край футболки. Когда кончики пальцев скользят вверх по ребрам, я невольно извиваюсь под касаниями.
— Тебе нравится, — это не вопрос, а скорее констатация того, как отзывается тело.
— Нравится, — я позволяю продолжать, потому что обожаю, когда целуют в шею. — Теперь задери футболку выше и спускайся поцелуями вдоль позвоночника. И не забывай про руки – они тоже должны быть при деле. Только не надо меня лапать. Попробуй прочувствовать, каково это ощущать.
— Эй, не стоит судить о результате, пока я еще даже не начал.
Я хихикаю, но тут Фостер нависает сверху, частично накрывая меня собой и следя, чтобы не придавить. Руки скользят под подол, задирая ткань, а сам он ведет носом вдоль позвоночника.
Черт возьми, а Фостер быстро учится.
Я приподнимаю торс, помогая стянуть футболку, затем выпутываю руки, и он отбрасывает вещь на пол.
— Кажется, для раздевания еще слишком рано, — замечает он.
— Ты что, жалуешься?
— Черта с два. Но когда можно будет уже расстегнуть лифчик?
Он посмеивается, будто все это лишь шутка, но затем вновь приникает губами к основанию шеи и медленно спускается ниже, вдоль спины. Я стону, дыхание сбивается все сильнее с каждым движением, и когда Фостер оказывается у самого пояса брюк, хочется крикнуть: «к черту все, просто возьми меня», но смысл урока совсем не в этом.
Вместо того чтобы продолжать спускаться ниже, он переключается и осыпает поцелуями бок, поднимаясь все выше. Ладони скользят впереди губ, едва задевая край груди.
— Можешь расстегнуть лифчик, но чур не снимать его еще пару минут, — сейчас все это кажется уроком терпения скорее для меня.
Руки Фостера скользят вверх по обеим сторонам торса, и он справляется с застежкой куда ловчее, чем хотелось бы. Ума хватает, чтобы понять: этот трюк он наверняка освоил еще в ранней юности.
— Сейчас я перевернусь, а ты и не вздумай стягивать белье, ясно?
— Могла бы и не говорить так сурово, — отзывается он.
Я смеюсь и переворачиваюсь, но стоит увидеть жар в глазах, как смех мгновенно затихает. Очевидно, что возбуждена не я одна.
— Ты знала, что синий – мой любимый цвет? — взгляд прикован к соскам, проступающим сквозь прозрачную синюю ткань.
— Мой тоже, — пристально смотрю в его голубые глаза.
Фостер усаживается мне на ноги, не наваливаясь всем весом, и мозолистые ладони скользят вверх-вниз по ребрам. Руки у него такие огромные, что пальцы дотягиваются до самых боков. Большие пальцы дразнят низ груди, и я резко втягиваю воздух.
Взгляд Фостера мечется от лица к груди и обратно к ладоням, распластанным на коже.
— Ты даже не представляешь, до чего красива.
— Можешь повторять это сколько угодно, я не против.
Он ухмыляется и приподнимает край кружева, пробуя на ощупь нежную кожу под грудью.
— Разве я разрешала туда лезть?
— Прости. Само собой вышло. Мне что, не стоит доверяться инстинктам?