Темная лошадка

Я полностью сосредоточен на ней, на том, что Келли говорит, на том, как меняется ее дыхание при каждом движении. Не тороплюсь. Главное сейчас – сохранять ясность рассудка и не раствориться окончательно, чтобы не сбиться с курса. По крайней мере, пока она не расслабится.

Рука Келли в волосах подрагивает, но затем замирает. Другой рукой она нащупывает ладонь, переплетает наши пальцы и крепко сжимает.

Во мне что-то меняется. В груди поселяется тягучая тяжесть.

Я поднимаю взгляд: она смотрит на меня широко распахнутыми, влажными глазами, будто не веря, что я все еще здесь, с ней.

— Фостер... — шепчет она так, словно не уверена, вправе ли сейчас называть меня по имени.

— Я с тобой.

Ее дыхание становится прерывистым. Келли ведет бедрами и издает тихий звук, прошибающий меня насквозь. Затем зажмуривается и резко качает головой.

— Нет, нет, я не могу... — она с трудом сглатывает. — Все без толку.

Я тут же останавливаюсь. Было бы проще выйти на поле при полной загрузке баз в самом низу девятого иннинга в седьмом матче серии, чем видеть, как она закрывается.

— Эй, — говорю я. — Посмотри на меня.

Келли распахивает глаза.

— Ты идеальна. Мы никуда не спешим. Я готов вылизывать тебя хоть всю ночь напролет.

На ее губах мелькает подобие улыбки, но тут же сменяется дрожью.

— Ненавижу, что это так тяжело дается.

— А я нет, — честно отвечаю. — Ненавижу скорее саму мысль о том, что кто-то заставил тебя поверить, будто все должно быть просто или что с тобой что-то не так.

Келли судорожно выдыхает.

— Просто... продолжай.

— Придется подчиниться, — подмигиваю и расплываюсь в улыбке.

Она смеется, а я припадаю губами к клитору, лаская языком твердый бугорок. Келли вцепляется в волосы – не тянет, просто держится, словно ища опору. Я завожу руку ей между ног и обвожу кончиком пальца самый вход.

— Да, боже, как хорошо, — она издает звук, по которому понимаю: мы на верном пути. — Введи его.

Я повинуюсь.

— Не отрывайся от клитора. Только слегка надавливай.

Я легко скольжу языком по набухшей плоти.

— Добавь еще палец.

Я следую указаниям, и Келли начинает ерзать, выгибаясь на постели. Если сейчас ее упущу, клянусь богом, собственноручно себя кастрирую.

— Изогни их. Вверх... глубже... — она отпускает голову и сжимает в кулаках одеяло.

Чем ближе Келли к разрядке, тем сильнее твердеет член.

— Вот так. Соси.

Я – лишь покорный слуга, готовый исполнить любую ее прихоть.

— Сейчас... черт, как же хорошо. Твой язык... пальцы... Боже, Фостер...

Руки вновь зарываются в волосы, она прижимает меня к себе, вовсю двигая бедрами и используя тело ради собственного удовольствия.

Ничего сексуальнее я в жизни не видел.

Наконец кульминация наступает. Если это имитация, Келли пора вручать «Оскар». То, как меняется лицо, как мертвой хваткой впиваются пальцы, как она шепчет мое имя – будто я самое дорогое, что есть у нее в мире. Каким же кретином я оказался, когда решил, что тем вечером она кончила.

Я пережидаю эти волны вместе с ней, пока Келли не отпускает волосы и не замирает на простынях, пытаясь отдышаться.

Когда поднимаюсь, взгляд у Келли затуманен, губы приоткрыты, на щеках горит румянец. Она чертовски сексуальна, прекрасна, и во мне словно что-то отмыкается от осознания, что к нынешнему состоянию причастен я.

Я провожу большим пальцем по нижней губе.

— Ты даже не представляешь, насколько это было сексуально.

Келли издает короткий, прерывистый смешок.

— Что ж. Поздравляю. Ты справился.

Я улыбаюсь, и улыбка совсем не похожа на ту самоуверенную ухмылку, к которой привык. Она мягче. Такая больше подошла бы Деккеру, а не мне.

— Мы справились.

— Спасибо, Фостер. За то, что не пожалел времени.

Я смотрю на стену над ее головой и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Ведь в этом и заключался весь смысл, верно? Чтобы она поняла, что достойна внимания.

— Нужно было доказать, на что способен, — произношу я. Хочется признаться, какие чувства пробудил во мне этот вечер, но мы не пара. Мы – будущие родители, которым, по всей видимости, иногда полагаются уроки секса.

Келли расслабленно прижимается ко мне, и на мгновение накрывает паническое желание отстраниться, но я лишь целую ее в макушку.

Понятия не имею, как теперь вернуться к тому, что было раньше. Кажется, это уже невозможно.