Темная лошадка

Фостер молча переступает порог, закрывает дверь и щелкает замком. Он чертовски хорош. Просто невероятен. Черные джинсы, черная футболка, из-под ворота которой выглядывают татуировки, сбегающие по рукам. Никакой бейсболки. Я прикусываю губу; ноющее от желания тело так и умоляет плюнуть на все приличия и осторожность.

— Чем это ты занята? — он направляется к спальне, бросает сумку и сокращает дистанцию, подходя вплотную.

Я быстро нагибаюсь, подхватываю девайс и прячу его за спину.

— Ничем. Я просто...

— Давай не будем держать меня за идиота.

Черт бы побрал манеру быть вежливой соседкой – зачем только оставила свет в гостиной?

В конце концов решаю бросить спектакль.

— Ладно, если тебе так интересно: я пыталась получить удовольствие, но вибратор сдох.

— Получить удовольствие? — он поднимает брови. — Остановилась на самом интересном месте?

— До «интересного места» как раз не добралась.

— И вышла сюда, потому что собиралась оседлать диван?

Я возмущенно фыркаю и испепеляю его взглядом.

— Что, прости?

Он лишь пожимает плечами.

— Ну, это же твой любимый предмет мебели в квартире. Логичное предположение.

— Вовсе нет. Я искала батарейки. Что это за мужчина, у которого их нет?

Он усмехается и, не сводя с меня глаз, подходит к холодильнику, достает бутылку воды и откручивает крышку.

— Тот, кто не привык полагаться на игрушки.

— Печально.

— Кулак отлично справляется.

— Везет же. Мужчинам все дается просто.

Я все еще подпираю дверной косяк спальни, потому что до смерти боюсь наделать глупостей – мы сейчас на самой опасной территории. Я возбуждена, а он стоит прямо передо мной: чертовски горячий плохой парень с татуировками, которые так и тянет облизать, да еще и после того, как Фостер вытянул сегодняшнюю игру и принес «Кольтс» победу.

— Ну, не скажи. В клиторе нервных окончаний вдвое больше, чем в члене.

Из меня вырывается нервный смешок.

— О, смотрю, ты занялся теорией?

Черт, а ведь это заводит. То, что после нашего разговора Фостер не на шутку озаботился женским оргазмом и даже решил восполнить пробелы в знаниях.

— Если ты хоть немного меня знаешь, то должна понимать: я не терплю посредственности. Ни в чем.

— Никто и не говорил, что ты посредственный.

— Я не довел тебя до оргазма. А это, вообще-то, хуже любой посредственности, — прихватив воду, Фостер направляется к себе. — Не забывай: предложение в силе. И, судя по всему, сегодня тебе не помешала бы разрядка, — он бросает на меня лукавый взгляд через плечо.

Я сверлю его взглядом.

— Не вздумай со мной играть.

Он оборачивается, ставит воду на комод и упирается руками в верхнюю часть дверного проема, потягиваясь всем телом.

— Я и не играю. Вибрировать, может, и не умею, но в твоем распоряжении пальцы, язык и член. Пользуйся в свое удовольствие.

Я пялюсь на Фостера, пытаясь унять вопли собственного возбуждения, и гадаю, какого черта еще не в его объятиях.

— Не стоит, — даже я слышу, что в голосе нет ни капли уверенности.

— Келли, это просто способ удовлетворить потребности. И, если честно, я бы не отказался отпраздновать победу.

Я прикусываю губу, отчаянно желая принять предложение.

Снова жму на кнопку вибратора, но тот не оживает. Магии не случилось. А значит, вариант отпадает.

Обжигающий взгляд Фостера скользит по моей фигуре, и остатки сопротивления разлетаются вдребезги, точно стекло.

— Только один раз, — швыряю бесполезную игрушку на кровать и шагаю к его спальне. — Один раз – и все.

Ну да, Келли, конечно.

Его руки соскальзывают с косяка, и, стоит подойти к двери, Фостер резким движением меня подхватывает. Я обхватываю его шею, губы сталкиваются, языки сплетаются в жадном поцелуе, и я до боли сжимаю пальцы в его волосах.

Черт, и какого лешего мы так долго тянули?

Он возбужден, да я и сама уже на грани, так что на этот раз точно кончу, даже если Фостер не станет церемониться.

Мы заходим на опасную глубину, но мне плевать. Со всем остальным разберемся потом.