Страница 39 из 130
Глава 19
Фостер
Я выжат как лимон. Все, чего сейчас хочется – бросить сумки у порога, дотащиться до спальни и рухнуть на кровать. Я никогда не высыпаюсь в отелях, и за десять дней на выезде превратился в законченного лунатика с бессонницей.
Я набираю код на главных воротах, и мы вваливаемся в здание. Деккер и Истон отпочковываются на своих этажах. Никто даже не утруждает себя прощанием: мы смертельно устали, а учитывая сегодняшний проигрыш – еще и пребываем в дерьмовом настроении.
Я толкаю дверь, и первое, что бросается в глаза – мягкий свет и запах... ванили?
Шагнув в квартиру, осматриваюсь и замечаю кучу изменений, произошедших за время отсутствия. Даже отступаю на шаг, чтобы убедиться, что не ошибся этажом. Такая девчачья атмосфера была бы вполне в духе Деккера.
Нет, это определенно моя берлога.
Келли выходит из гостевой спальни, которую теперь, видимо, придется называть ее комнатой.
— О, ты вернулся.
На ней вообще есть шорты под гигантским свитшотом? Я и двух секунд дома не пробыл, а меня уже искушают.
Вот только это свитшот «Чикаго Гриззлис», и внутренний неандерталец, который просыпается во мне исключительно рядом с ней, так и рвется сорвать эту тряпку и напялить мое худи «Кольтс». Черт, нужно взять зверя под контроль.
Должно быть, Келли замечает, как я пялюсь на ее одежду, потому что опускает взгляд.
— Ой, нашла это в глубине шкафа. Интересно, сколько он там провалялся.
— Слышал, до Твити эта квартира принадлежала Майлзу Каване. В те времена, когда это местечко еще называли «Берлогой».
Она кивает, всем видом показывая, что совершенно не собирается снимать чертову кофту.
Да пошел этот Майлз Кавана.
— Сочувствую из-за сегодняшней игры, но вы ведь выиграли серию в Техасе. Это же здорово, да? — она идет к холодильнику и достает бутылку воды. — Будешь?
Я бросаю сумку у дверей спальни и иду на кухню, с сожалением отмечая, что шорты на ней все-таки есть. Просто они до одури короткие и совершенно не скрывают длинные, стройные ноги.
— Да, спасибо.
Келли улыбается, выпрямляется и протягивает мне воду. Прежде чем дверца захлопывается, успеваю заглянуть в холодильник – он забит едой.
Она, видимо, перехватывает мой взгляд, потому что снова хватается за ручку и распахивает дверцу с грацией модели из рекламного телемагазина.
— Смотри. Настоящая еда.
Там лежат фрукты, молоко, яйца. В моей жизни отродясь не было таких холодильников. По крайней мере, на моей памяти. Годы до того, как стал жить только с отцом, помнятся в лучшем случае как в тумане.
— Неплохо, — бормочу, откручивая крышку и залпом выпивая половину бутылки.
Она достает пакет попкорна для микроволновки, закидывает его внутрь и прислоняется к столешнице.
— Черт, прости. Я ведь не должна тебя трогать, да? — она виновато морщится.
— Я уже остыл в самолете и в автобусе. Все нормально.
— Тогда, может, хочешь об этом поговорить?
Я качаю головой.
— Я облажался и слил игру. Больше тут нечего обсуждать.
Келли открывает шкафчик и достает миску. Она что, уже выучила, где что лежит?
Ну разумеется, придурок. Ты же сам дал полный доступ и свалил на десять дней.
— Не думаю, что тот факт, что за всю игру ДИКи не отбили ни одного мяча, как-то помог ситуации. В последнее время у них явный спад. У всех троих.
— Ты смотрела игры? — тереблю спинку барного стула, раздумывая, стоит ли сесть. Разве так принято? Не слишком ли самонадеянно с моей стороны полагать, что ей хочется поболтать? Может, Келли просто ждет попкорн, чтобы свалить обратно в комнату?
— Ага, за эту команду вообще-то мой брат играет, — смеется она.
— Ну да, точно.
И каким же глупцом я был, подумав иначе.
— Я вроде как болею за вас. И, если честно, Блу конкретно накосячил с двумя решениями. Грир был в ауте еще до того, как совершил тот удар.
Даже не вспомню, когда в последний раз обсуждал бейсбол с кем-то, кроме тренеров и парней из команды. Она не пытается утешать банальщиной в духе «это просто игра» или «не обращай внимания на хейт». И мне это нравится. Даже слишком.
— Именно это меня и взбесило, — отзываюсь я. Я сразу же пожалел, что дал волю эмоциям на горке. Да, в этот раз не стал орать на Блу, как обычно, но видел повтор. Как Хейс тут же взял тайм-аут и подошел ко мне. Как я испепелял судью взглядом и матерился сквозь зубы – пусть и не в лицо.
— Я видела, но у тебя была веская причина. Вы проиграли из-за того, что Блу засчитал ту подачу как бол, хотя мяч прошел ровно по внешнему углу страйк-зоны.
Я сажусь на стул. Келли достает попкорн из микроволновки, высыпает в миску и ставит ее между нами.
— Ты поел в самолете?
— Поел, но кто же откажется от попкорна? — зачерпываю горсть, а она забирается на столешницу, скрестив ноги по-турецки. — Твой брат подсадил меня на него еще в Сиэтле.
Келли смеется.
— Честно говоря, это наша семейная Карлайловская зависимость. В детстве грызли его каждый вечер. Так что теперь, если хочется уюта перед телевизором, всегда делаю себе порцию.
Я оборачиваюсь в сторону гостиной и замечаю, что телевизор стоит на паузе. На спинку дивана небрежно брошен плед.
— О, ты собиралась что-то посмотреть? Извини, не хотел мешать, — я сползаю со стула. — Не буду отвлекать.
Она хихикает.
— Перестань. Мне не нужно уединение.
Давно я не чувствовал себя таким идиотом. Потираю ладонью шею сзади.
— А.
Она снова смеется.
— Непривычно, да?
— Я просто очень давно не жил с женщиной.
Она спрыгивает со столешницы, и я с удивлением отмечаю, что разочарован. Мне бы хотелось провести с Келли еще немного времени.
— Ты жил с женщиной? — ее шок доходит не сразу: она явно решила, что речь о романтических отношениях.
— Я не это имел в виду. Просто переехал к отцу, когда мне было одиннадцать. А он был не особо по части домашнего уюта.
Келли берет миску.
— Понятно. Что ж, теперь, когда в твоей жизни снова появилась женская рука, возможно, уже не захочешь возвращаться к прежнему. Не хочешь составить компанию за просмотром реалити-шоу? Попереживаем из-за чужих драм, вместо того чтобы загоняться из-за своих.
Я не хочу навязываться и совершенно не понимаю, где должна проходить граница дозволенного. Да, Келли здесь, потому что я хочу узнать ее поближе, но насколько тесно должны переплетаться наши жизни?
— Эм-м...