Темная лошадка

На трибуны стараюсь не смотреть. Я заметил приход Келли только в середине седьмого иннинга, но пытаюсь вести себя с Хейсом хоть каплю по-человечески, пусть он и понятия не имеет, что происходит.

Рипли вкладывает мяч мне в ладонь, и инфилдеры отходят на позиции. Хейс трусит обратно к дому, и я провожаю его взглядом, который невольно уходит выше.

Так и есть: Келли уплетает крендель на пару с Лейк. Они смеются и о чем-то болтают. Мне нравится, что она стала для детей настоящей тетей, прямо как Хейс в некоторое время назад взял на себя роль отца. Семья Карлайл – это компания, в которой мне точно не место.

Я делаю несколько разминочных бросков; Хейсу приходится немного попотеть, ловя мячи.

— Ты как, Жнец? — спрашивает Истон. — Перчатку Карлайла видишь, нет?

Сзади доносится смех парней. Я зажимаю перчатку под мышкой и встряхиваю кистью. Черт, пора взять себя в руки.

Хейс трусцой возвращается на горку, махнув инфилдерам, чтобы те расходились по позициям.

Он вкладывает мяч мне в перчатку.

— Поймаю все, что ни бросишь, так что не дрейфь. Нам нужно всего два страйка, и дело в шляпе. Во всем буллпене ты единственный, кому это под силу.

— Небось ты это каждому питчеру втираешь.

Хейс смеется, даже не пытаясь спорить. Нас всегда связывало нечто особенное, но я еще не встречал питчера, который не мечтал бы видеть Хейса за домом.

— Слайдер у тебя шел неплохо, но они будут его ждать. Давай собьем их с толку и бросим крученый.

Я киваю.

— А на слайдере его и выбьем.

Я снова киваю.

— Господи, да дыши ты уже. На тебе лица нет, вылитый МакКарти, — он возвращается на корточки за домашнюю базу, и я радуюсь, что сеанс психоанализа окончен.

Первая подача летит так криво, что Хейсу приходится подскочить, чтобы выловить мяч. Дурной знак. Но Хейс спокойно возвращается на место и снова заказывает тот же бросок. Крученый во внутреннюю зону.

Я захожу на замах и швыряю мяч. Он идет не так глубоко внутрь, как хотелось бы, но Литтл машет битой мимо.

Я оформляю еще два страйка. Еще один аут – и наша очередь отбивать.

Мяч угодил в грязь, так что Хейс подбрасывает его и просит новый. И будь я проклят, если снова не ищу глазами Келли, ожидая замены.

Если после выходки Таза кровь просто закипала, то сейчас она бурлит. Лейк стоит рядом с миссис Карлайл, а двое придурков позади Келли подались вперед, пытаясь завязать разговор. Пока она смеется, один бесстыдно пялится на ее грудь.

Мать твою.

Зря я туда посмотрел.

Хейс бросает мяч, я едва не упускаю его, но в последний момент цепляю краем перчатки, не дав улететь за спину к Истону.

Хейс сигнализирует слайдер. Я начинаю движение, но привычный замах кажется дерганым, без нужной легкости. Стоит мячу сорваться с пальцев, как я все понимаю. Не нужно слышать сухой треск биты, стон чикагских трибун или ликующий рев гостевого сектора, чтобы осознать: мяч свечой уходит далеко над головой, над головой Йена – прямиком на трибуны.

— Твою мать, — все тело застывает, превращаясь в натянутую струну.

Хейс запрашивает тайм-аут. Я пытаюсь отогнать его жестом, но тот упрямо шагает к горке.

— Эй, все путем, — бросает он.

— Ни хрена не путем, — скулы сводит так сильно, что становится больно.

— Глаза на меня, — он не трогается с места, пока я не выполняю приказ.

Хочется выложить все как на духу. Я подонок. Переспал с твоей сестрой, и она ждет от меня ребенка. Очень надеюсь, что ты меня не возненавидишь, хотя и знаю, что поступил паршиво. Я просто постою, а ты можешь начистить мне рожу.

— Это всего лишь один ран. Отыграемся внизу иннинга. Проехали, сосредоточься на следующем бьющем. Что у тебя сегодня идет?

Вскоре подтягиваются остальные игроки инфилда. По привычке подмывает сорваться и послать всех к черту, но в голове набатом бьют слова Джаггера. Хотя, если честно, меня сдерживает скорее осознание того, что скоро появится ребенок, и рекламные контракты теперь важны как никогда.

— Ты как, мужик? — спрашивает Хейс.

— Лучше и быть не может, — сухо отзываюсь.

— Подумаешь, один неудачный слайдер, — подает голос Истон.

— Он ни черта не «слайдил», — награждаю его яростным взглядом.

Взор снова невольно уносится к трибунам: какой-то тип что-то показывает Келли в телефоне.

— Отвали от нее, клоун, — бормочу себе под нос.

— Чего ты сказал? — переспрашивает Деккер.

— Ничего. Валите на позиции. Со мной все нормально.

Хейс спроваживает их, и я делаю глубокий вдох.

— Ты тоже. Иди. Я вытащу этот иннинг.

— Что ты скрываешь? — рубит сплеча Хейс.

Я перевожу взгляд на Келли. На этот раз он прослеживает направление мысли и тоже оборачивается. Хейс молчит, но на трибунах нет никого другого, на кого бы я мог так пялиться, так что просто жду, когда он припрет меня к стенке. Не стоило удивляться, что все вскроется именно так: Хейсу придется вытягивать правду клещами, потому что я – трус. Он всегда держался куда порядочнее.

— Повторишь слайдер, а там посмотрим.

Он не ждет ответа и возвращается за дом, на позицию кэтчера. Я чувствую такую безмерную благодарность за то, что Хейс не стал устраивать допрос с пристрастием – или не набил мне морду на глазах у миллионов зрителей, – что умудряюсь оформить страйк-аут.

Внизу девятого Деккер выручает нас хоум-раном, и «Кольтс» побеждают. Слава тебе, господи.