Темная лошадка

Мы с Лейтон переглядываемся. За годы насмотрелись на таких особ сполна. Кто-то из игроков подогнал им билеты. Вопрос лишь – кто именно? Они абсолютно не вписываются в толпу обычных болельщиков с настолько короткими мини-юбками, что хочется закрыть Линкольну глаза. А в комплекте к юбкам идут тесные кроп-топы, из которых буквально вываливается грудь.

Лейтон наклоняется.

— Им не холодно?

— Уверена, они только рады лишний раз посветить торчащими сосками.

— Он сказал, как только тот парень-кэтчер заговорит с питчером, мне нужно быть на своем месте, — бросает одна девица другой.

Мы с Лейтон снова переглядываемся, и она одними губами спрашивает: «Кто?».

У меня есть подозрение, и сейчас внутри идет настоящая война: волнует ли меня, окажись права или нет.

Хейс трусцой возвращается на домашнюю базу. Таз, будучи тем еще придурком, обходит горку сзади и занимает позицию.

— Ой, так... выходит, еще нет? — спрашивает первая.

Мне вот дико интересно, где они вообще сидели до этого момента.

— Тут такие неудобные кресла, — ее подруга задевает локтем милого мужчину справа, пытаясь устроиться поудобнее, словно забыли подложить подушечку. — Если он такая важная шишка, не мог достать вип-ложу?

— Он сказал, что хочет видеть меня в первом ряду и по центру, — пожимает плечами блондинка.

Таз пропускает первого раннера на базу, и на этом игра окончена. Рипли выходит из дагаута, собирает инфилдеров на питчерской горке, и Таз вкладывает мяч ему в ладонь.

Как только Таз скрывается в дагауте, на стадионе гаснет свет. Желудок ухает вниз, словно я в самолете, выполняющем мертвую петлю.

На гигантском экране вспыхивает ослепительное «ПО МЕСТАМ!», из динамиков звучит на весь стадион песня Оззи Осборна, а из темноты экрана вырывается локомотив. Искря колесами, он несется по рельсам из чистых молний прямо на фанатов – кажется, еще секунда, и пробьет экран.

— Ой, это он? — блондинка толкает подругу, которая вовсю залипает в телефон. — Кажется, да.

— Серьезно? — ворчит Лейтон.

— Дамы и господа, — разносится голос диктора, — время закрывать игру, и мы все знаем, что это значит. Прошу всех встать... номер четырнадцать... ФОСССТТЕРР «Жнец» ДЭЭВИИИСС!

Фостер выбегает из буллпена и останавливается на краю инфилда, позволяя судье проверить его руки и перчатку. Татуировки виднеются из-под ворота джерси, поднимаясь по шее и покрывая обе руки. Из-за бейсболки почти не видно темно-русых волос, зато голубые глаза ярко сияют на гигантском экране.

— Ладно, признаю, он горяч, — подруга выпрямляется в кресле. — У него есть братья?

Чувствую себя стервой из старшей школы из-за того, сколько осуждающих взглядов мы с Лейтон уже успели бросить в адрес этих двоих.

— Деккер Дэвис.

От голоса Линкольна мы с Лейтон резко поворачиваем головы. Мальчик стоит прямо возле нее. Должно быть, в какой-то момент они с Лейк поменялись местами.

Свет снова зажигается, и все инфилдеры приветствуют Фостера, хлопая по спине и отбивая кулаки.

Девицы оборачиваются и смотрят на Линкольна.

Тот указывает на третью базу, и плечи брюнетки разочарованно поникают.

— Без татуировок? — в ее голосе сквозит явное разочарование.

Мои брови ползут на лоб. Неужели Фостер реально достал им билеты? Я перевожу взгляд на блондинку. Значит, вот его типаж – светленькая, до неприличия молодая и ни черта не смыслящая в бейсболе. Рада убедиться, что он именно такой поверхностный, как я и думала.

Понятия не имею, почему меня это задевает... хотя нет, кого я обманываю.

Но не то, чтобы питала хоть какие-то иллюзии насчет романтических отношений с Фостером Дэвисом. Он просто станет отцом моего ребенка. Нужно лишь набраться смелости, чтобы об этом сообщить.