Страница 8 из 53
Мы собрались быстро. Хотелось свежего воздуха и хоть немного движения. Когда вышли на улицу, город показался удивительно тихим. Утренняя вкрадчивая прохлада стряхнула остатки усталости. Мы сидели в небольшом гостиничном садике, дожидаясь, пока нам соберут ланч, когда в него вышел Перминов в компании смутно знакомого мне мужчины.
— Кира, – Олег сделал шаг навстречу. – На ловца и зверь бежит. Помнишь Рамиля?
Дядю Тимура? Конечно.. Вопрос – зачем он здесь? Чтобы обвинять? Или требовать назад потраченные на экспедицию деньги? Я устало откинула волосы ото лба, приготовившись к самому худшему.
— Конечно. Здравствуйте. Примите мои самые искренние соболезнования.
— Спасибо.
Я переступила с ноги на ногу, чувствуя все возрастающую неловкость. Молчание затягивалось, я совершенно не понимала, чего от меня хотят, и оттого все сильнее нервничала.
— Вы хотите что-то узнать? – хрипло шепнула я. – Я рассказала все, что видела.
— Мать Тимура интересует, какими были его последние слова.
— Он ничего не успел сказать, – покачала головой я. – Все случилось так быстро, что Тимур не успел даже вскрикнуть. Но он улыбался..
Рамиль стиснул зубы и посмотрел будто сквозь меня. Как же невыносимо тяжело это было!
— Сегодня власти официально заявили о прекращении спасательной операции.
— Мне очень жаль, – я этого не знала, и хотя нисколько не сомневалась, что так оно и будет, все равно испытала неприятное чувство рухнувшей надежды. – Мне так жаль, господи..
Меня ломало. Слезы подступали откуда-то изнутри. Драли глотку. Чувствуя, как я рушусь, Гор сделал шаг вперед и приобнял меня за плечи. Рамиль скосил на него неодобрительный взгляд. Проявлять чувства на публике в нашей культуре считалось недопустимым, но я давно уже не придерживалась этих правил.
— Я прочитал, что ты собираешься отказаться от продолжения экспедиции..
— Да, но..
— Ты не должна. Если Тимур так этого хотел.. – Рамиль стиснул челюсти, – это будет неправильно – остановиться на полпути. Его семья просила тебе это передать.
Я все же всхлипнула, как ни старалась заткнуть себе рот. Сбросила руку Горского и в порыве чувств прижалась к дядьке Тимура. Тот неловко похлопал меня по спине. Чертовы табу лишали нас банальной возможности поддержать друг друга – ведь объятья тоже считались чем-то табуированным. Чтобы не смущать человека, я резко отступила.
— Извините.
Рамиль качнул головой. Мол, нет. Тебе не за что извиняться. И как-то так на меня глянул – и с интересом, и с досадой, и с виной.. Что я сразу поняла – уж он-то точно знал о чувствах Тимура ко мне. А потому, наверное, понимал его мотивы гораздо лучше того же Перминова.
Горский нащупал мою ладонь и легонько потянул в сторону.
— Если я могу для вас что-то сделать.. – начала я, но опять наткнулась на отрицание. – Ладно. Тогда прощайте.
— Прощайте, – перекривил меня Гор, когда мы отошли.
— А что не так?
— До свидания! А так будто вы навеки с ним расстаетесь.
— Мы и расстаемся. Потому что у нас ноль шансов встретиться в будущем, – устало вздохнула я. – Даже если это будущее случится.
— Та-а-ак. Ну-ка глянь на меня. Что за пессимизм?
В голосе Горского послышалось тщательно подавляемое раздражение. Его было можно понять. Мой настрой действительно оставлял желать лучшего, что вполне могло выйти нам боком во время восхождения.
— Извини.
— Нет, Кира, так дело не пойдет.
— У меня еще есть семь дней, чтобы прийти в себя, окей? Давай не будем тыкать в меня палочкой. Я справлюсь, обещаю!
Гор ответил мне чуть сощуренным взглядом, который означал лишь одно: «Сейчас я отступлю. Но я слежу за тобой».
За пределы города мы выбрались ближе к одиннадцати. Машина доползла по серпантину до маленькой деревушки, от которой мы решили идти пешком. Тропа тянулась вверх, петляя между рисовыми террасами, похожими на зелёные чаши, наполненные водой.
Воздух здесь был другой – не такой густой, как внизу, и совершенно особенно пах – землёй, скалами, зеленью. Изредка нам встречались монахи – в традиционных одеждах, босиком, с корзинами на плечах. Они улыбались так спокойно, будто знали какой-то особый способ выжить в этом хаосе. Ох, как же я им завидовала..
Гор шёл впереди, время от времени оборачиваясь. Я старалась не отставать. На подъёмах он подставлял руку, и я, ворча для приличия, с радостью принимала его помощь. Через пару часов тропа вывела нас к деревушке на склоне. Сверху долина выглядела так, будто Катманду не существовало – город растворился в дымке, и оттуда не доносилось ни звука. Лишь гул ветра и редкий звон колокольчиков на шее у яков нарушали тишину.
Пройдя еще немного вверх, тропа вывела нас к монастырю. На ветру трепетали флажки, и их шелест сливался с голосами монахов. Я остановилась у ворот и вдохнула глубже. По мере того, как мы шли, мысли, терзающие душу, упорядочивались. Когда нам на дороге повстречалась погребальная процессия, я даже бровью не повела. Это ведь нормально. Смерть всегда ходит рука об руку с жизнью.
— Как думаешь, там за чертой что-то есть?
— Обязательно. Иначе зачем это все?
— Многие считают, что незачем. Просто так случилось.
— А ты?
— А я не знаю, – честно призналась я. – Иногда мне кажется, что всё предрешено до нас, но мы, поверив в сказочку о свободе воли, просто бьёмся, как мухи в банке, пыжимся, а на нас даже никто не смотрит.
— То есть уже известно, чем закончится наша затея?
— Вероятно.
— Нет, мне не нравится твоя вера в злой рок.
— Почему сразу в злой? Вполне возможно, у нас все получится.
Горский недовольно покачал головой:
— Не существует никакой предопределенности. Выбор всегда за нами.
— А как же правила?
— Правила существуют, чтобы их нарушали. Иногда просто нужно рискнуть.