Страница 40 из 53
Шерпа встрепенулся, зевнул, наклонил голову, прислушался. И вдруг с улыбкой кивнул. Мы осторожно выглянули наружу. Мир был другим. Белым, холодным, чужим – да! Но уже не враждебным. Облака шли выше, рваными слоями, иногда открывая нашему взору часть склона. Ветер был, но его скорость стала вполне рабочей. Можно было не опасаться, что он снесет тебя с тропы очередным порывом.
Тут проснулась и Кира. Удивленно и как-то даже неверяще хлопнула глазами. Не сговариваясь, мы полезли смотреть прогноз погоды..
— Будет окно, – сказал Ками. – Короткое. Но будет.
Лицо Киры жалобно скривилось, и она вдруг тихо заплакала.
— Ну, ты чего, малыш?
— Я уже и не надеялась, понимаешь? Думала, все. Все.. Даже уже смирилась.. А получается, у нас все же есть шанс!
Я засмеялся, зараженный ее радостным ликованием. В палатке сразу стало теплей. Мы задвигались, заговорили все сразу, начали наперебой считать: баллоны, верёвки, еду.. Силы! Которых, непонятно было – хватит или нет. Я ощутил, что мне стало гораздо легче. Словно организм, наконец, смирился с реальностью и перестал сопротивляться. Грудь всё ещё тянуло, но уже не так навязчиво. Дыхание выравнивалось, приходя в норму.
Я с улыбкой наблюдал за собранной до предела Кирой. Это был момент, когда ее мечта не просто воскресла из пепла, а стала почти реальностью, которую вполне можно было претворить в жизнь, предприняв набор вполне конкретных действий.
— Если погода снова начнёт чудить, – сказала Кира, глядя на карту, – разворачиваемся без обсуждений.
Я кивнул.
— Да, обойдемся без лишнего геройства, – добавил я.
Выдвинулись тут же – теперь нельзя было терять ни секунды. К вечеру действительно стало теплее. Снег под ногами перестал скрипеть так зло, как в начале пути. Никаких лишних ночёвок, никаких раскачек. Подъём – лагерь – короткий отдых – и снова в путь. Всё на грани, но в рамках допустимого.
Темп взяли высокий. Не суицидальный, но и не прогулочный. Не давая телу остыть, не позволяя мозгу начать сомневаться. Я знал этот режим. Знал и принял. Более того – поймал себя на том, что он мне даже нравится. Когда нет времени прислушиваться к каждому сигналу организма, когда всё сводится к простым командам: шаг, вдох, шаг, выдох.
И поначалу всё действительно было нормально. Я шёл в своем ритме, который мало уступал темпу других членов команды. Снег был плотным, сцепление хорошим. Верёвка ложилась правильно. И даже ветер нам не мешал. Мы почти не говорили. Ками показывал направление, Пемба замыкал. Кира шла передо мной, и, глядя на ее спину, я уже почти не сомневался – у нас непременно получится. Так зачастую и бывает.. Путь к победе всегда тернист. Главное – не зацикливаться на неудачах и запретить себе видеть какие-то знаки там, где их отродясь не было.
Мы поднялись к третьему лагерю. Это был тот самый обманчивый участок К2 – где кажется, что всё позади, хотя на самом деле всё только начинается.
А потом всё пошло по одному месту.
Мы остановились на минуту – Кире нужно было поправить кошку. Я встал, опёрся на ледоруб и.. не смог вдохнуть. Повторил попытку, запрещая себе паниковать. Но вдох не шел. Легкие словно забыли, что должны делать дальше. Я стоял, открывая и закрывая рот, и чувствовал, как все сильнее становится это удушье. Через пару секунд воздух всё-таки вошёл. Медленно. С усилием. Преодолевая сопротивление.
Я продышался – все было нормально. Впрочем, аргументы вроде «высота усталость, ничего нового» больше не работали. И когда мы двинулись дальше, я стал внимательно прислушиваться к себе. Спустя какое-то время стало очевидно, что я начал избегать остановок. В движении было легче. Чтобы отпустить контроль над дыханием, я занялся подсчетом шагов. Кира пару раз оборачивалась. Я ловил её взгляд и кивал. Всё ок. Абсолютно ок. Но потом случился момент, который обнулил все мои попытки держать лицо.
Мы были очень высоко, когда я сделал шаг.. второй.. и вдруг понял, что воздуха не стало. Да-да. Его просто не было. Точнее, в баллонах он, конечно же, был. Я его даже вдыхал, но.. на этом все.
Я остановился. В голове закружилось. Вдруг мелькнула совершенно нелепая мысль: «А вот так, значит».. Это и есть отек легких? И я вроде все понимал – в конце концов, у меня отекли легкие, а не мозг, знал, что, скорей всего, за этим последует мучительная смерть, но страха не было. Было сожаление, что все оборвется, когда я только-только встретил по-настоящему свою женщину, что мне не дано будет узнать, как сложилась бы наша жизнь..
Не готовый с этим смириться, я наклонился, упёрся руками в колени, попытался дышать не так глубоко – вдруг сработало бы? Воздух входил, но будто не доходил до конца. Не насыщал. Не выполнял свою главную функцию.
— Миш? – вдруг услышал я совсем рядом. Поднял голову. Хотел сказать «норм». Хотел – и не смог. Слова буквально застряли в моей пересохшей глотке. Вместо этого я вдруг отчетливо понял: сейчас я буду для нее не помощником, а обузой. Потому что это уже была не усталость. Пришла пора признать: нельзя идти лишь на характере. Кроме железной воли, есть тело, которое впервые за всю мою жизнь отчетливо просигнализировало: «Стоп».
Меня чуть не сбил с ног очередной приступ.
— Миша! – в панике закричала Кира. – Что не так? Эй! Миша..
Я выпрямился, посмотрел вверх – туда, где был пик. Так близко, так, мать его, близко!
Вот он, да? Тот самый решающий, блин, момент, когда мне нужно было остановиться. Потому что если я не смог бы правильно оценить риски – там бы и остался. Это надо было отчетливо понимать.
Я пошарил в кармане. Достал таблетки, которые на всякий пожарный случай с собой таскает каждый уважающий себя альпинист. Закинулся сразу полпачкой.
— Так, слушай.. Ничего не случилось, да? Дальше ты пойдешь с шерпами, а я начну спускаться.
— Нет!
— Да. Я окей. Просто силы кончились. Так бывает.
— Тогда мы поворачиваем, – решительно поджала губы Кира.
— Не глупи. У тебя есть всего несколько часов, чтобы побить рекорд.
— А у тебя?! Есть эти часы, чтобы выйти из зоны смерти?!