Страница 28 из 53
— Поверхностный ожог роговицы, – бормотал врач, изучая капли и мази, которые Кира использовала. – Ничего страшного, но ещё день-два на солнце – было бы хуже. Вам несколько дней лучше побыть в очках и тени. Что касается первой помощи, то вы все делали правильно. Добавить мне нечего, продолжайте в том же духе. И больше отдыхайте.
Я кивал, будто это мне делали назначение. В какой-то момент врач бросил быстрый взгляд на меня:
— А вы как? Тошнота? Кашель с хрипами?
— Да нет, все нормально, – отрезал. – Усталость. Обычное дело.
— Высота – не шутка, – заметил он. – Если что-то будет беспокоить – смело обращайтесь.
— Обязательно, – пообещал я, уже половиной внимания следя за тем, как он бережно промакивает Кире глаза салфеткой.
Потом была палатка, горячий суп из миски, наспех разложенные спальники. Кира лежала, зажмурившись, на веках – холодные компрессы. Я сидел рядом и слушал её ровное дыхание. Лёгкая дрожь в руках никуда не делась, в груди что-то тянуло, но это казалось такой мелочью!
— Ты со мной рядом? – спросила она сквозь полудрёму.
— Куда ж я денусь, – ответил я.
Губы Киры раздвинулись в широкой улыбке, оголяя белоснежные ровные зубы.
— Извини, что так вышло. Не хотела тебя пугать.
Я придвинулся к ней ближе. Взял за руку и приложил к щеке:
— Ну, ты уж не пугай больше. Я за тебя больше, чем за себя, боюсь.
— Не ври. Ты вообще ничего не боишься, – шепнула Кира, поднося наши переплетенные руки к губам и целуя мои сбитые грубые костяшки.
— Эй, ну ты чего. Перестань.
Я навис над ней и почувствовал идиотскую одышку. Та показалась мне чуть сильнее обычного, но я отмахнулся. Это все усталость. Дайте мне пару дней отдыха, и все пройдет. Главное, что с Кирой всё будет в порядке. Всё остальное как-нибудь переживу.
От усталости провалились в сон. Но через пару часов я подхватился. Был у меня план, как немного себя взбодрить и порадовать Киру. Выбрался из палатки. Потянулся. Было на удивление тепло. Не меньше плюс пяти. Проверил, все ли готово. Довольно кивнул и побрел обратно к палатке. Кира уже проснулась.
— Привет. Ты где был? – сонно потерла глаза.
— Готовил сюрприз. Ты как, любишь сюрпризы?
— Смотря какие, – блеснули ее глаза.
— По спецзаказу для дамы сердца организована баня.
— А-а-а! – взвизгнула Кира, бросаясь мне на шею. – Ты серьезно?!
Я улыбнулся. Ее восторг был понятен. После такого трека и восхождения.. Хотелось помыться, а не просто обтереться салфетками.
— Угу. Роскошь пакистанских Гашербрумов. Пойдём.
Я провёл Киру между палаток к той маленькой солнечной душевой, которую нам сегодня утром поставили шерпы. По сути наша «баня» представляла собой палатку метр на метр, чёрный мешок с водой, чуть тёплой от солнца, ковшик, коврик, чтобы не стоять босиком в ледяной жиже. И.. собственно, все. Но здесь и это казалось небывалой роскошью. Я распахнул полог и сделал приглашающий жест, как будто демонстрируя пятизвёздочный спа-центр.
— Прошу. Ваша баня готова.
Кира расхохоталась так искренне, что у меня впервые за много часов перестало болеть под ребрами.
— Миша, – выдохнула она. – Да ты меня балуешь!
— Солнечная энергетика. Минимализм. Экологичность, – поддакнул я. – К тому же вода почти тёплая. Так что пользуйся. И, пожалуйста.. – я стал серьёзнее. – Не мочи глаза.
Ну, да.. Вместо этого Кира их закатила. Потом фыркнула, чмокнула меня в щёку, бормоча:
— Сегодня мне значительно лучше. Уже почти ничего не беспокоит.
— Все равно не мочи.
— Ладно.
— Дуй! А то вода остынет, – придал ей ускорения хлопком по заднице.
Я сел неподалёку, свесив руки между колен. Дышать хотелось глубже, но глубокий вдох отдавался не приятной тяжестью, а тянущей болью под рёбрами. Чёрт. Не хватало мне слечь.
Через брезент послышался едва слышный плеск. Я представил, как она стоит там, ковш за ковшом смывает с себя этот день, усталость, своё дурацкое «почему я сюда иду», свою борьбу.
Наверное, оно того стоило. Хоть иногда. Я улыбнулся.
Когда она вышла, то улыбалась тоже.
— Ну? – спросил я, стараясь скрыть облегчение.
— Это было прекрасно, – призналась Кира. – Ты мой герой.
— Я знаю, – ухмыльнулся я и поднялся. – Иди скорей к огню, не переохлаждайся.
— А ты тоже мыться? Я тебе оставила немного воды.
— Да-да, спасибо.
Мы разошлись у палатки. Я наспех обтерся намыленной мочалкой. Сполоснулся и, по-солдатски быстро одевшись, отправился на поиски врача. Тот меня послушал. Сказал, что легкие вроде чистые, померял сатурацию, которая была в нижних пределах нормы. Я не без облегчения вздохнул и от души поблагодарил медика, который уже второй раз нас выручил.
Когда вернулся к костру, Кира уже беспокоилась:
— Ты чего так долго?!
— Да заболтался кое с кем. Пройдемся? Или будем досыпать?
— Поваляемся.
В палатке она примостилась на спальник, вытянула ноги и улыбнулась. Я пристроился рядом, позволив себе покрепче ее обнять. Гашербрум 2 остался за спиной. Впереди маячил следующий – первый и Броуд Пик. А ещё дальше, в ночной мгле, огромной тенью высился К2. Нам оставалось всего три вершины..