Страница 9 из 106
даже воздух грязный. — Он демонстративно морщит нос, и я ещё сильнее напрягаюсь. — А что уж
говорить о еде.
Компания снова взрывается смехом. Громким, заливистым, неприятным.
Громов постукивает по столу пальцами, набивая ритм какой-то песни. Ляхов хмыкает, будто они
в баре, а не в студенческой столовке, где люди просто пытаются поесть без унижения. Где
обычно тихо и спокойно, в отличие от сегодня.
Я сжимаю вилку. Хочется бросить её, швырнуть им в лицо. Но я не сумасшедшая — после
столкновения с этими зверями в лесу… Я просто хочу исчезнуть сейчас с этого места. Хочу,
чтобы Ахматов на меня не смотрел. В доме, до того столкновения в лесу, он вообще меня не
замечал. А теперь смотрит так, будто я ему что-то должна.
Ох, у меня даже пальцы на ногах подворачиваются от такого его взгляда. И сколько бы парни
не болтали и не смеялись, только один из них молчит.
Даниил.
Он сидит, откинувшись назад, как будто это его диван, а не деревянная лавка. Рука
перекинута через спинку, ноги раскинуты. Полностью расслабленный, полностью уверенный в себе
хищник.
И он — всё ещё смотрит.
На меня.
На меня, а не на Анжелику, которая уже второй раз перестала есть. И явно не понимает,
почему именно я стала объектом внимания Ахматова.
Я чувствую этот взгляд кожей. Каждая секунда — будто он проводит пальцем по моему горлу.
Хуже всего — он ни слова не говорит.
Просто наблюдает, как будто я шоу, разыгрывающееся специально для него.
Пять минут тянутся как проклятый час. Нет никакого аппетита, хоть я и продолжаю активно
жевать. Пусть хоть мой желудок насытится, пусть почувствует праздник, коль мозг чувствует
атаку справа. Насилие без единого действия или слова. Потому что он и взглядом умеет бить.
Даниил медленно, очень медленно отрывает спину от стены. Поднимается и отворачивается
наконец-то от меня.
— Пошли, — лениво бросает он и идёт к выходу.
Парни в момент вскакивают, смех обрывается. Они идут за ним, толкая друг друга, продолжая
отпускать колкие замечания, но уже немного тише. Потому что если он встал — значит, всё, шоу
закончено.
Только когда его спина скрывается за дверью столовой… я наконец делаю вдох. Полноценный.
Глубокий. Обжигающий лёгкие. Будто всё это время я держала воздух внутри и боялась
выдохнуть.
— Вот же психи! Ты видела? Он реально на тебя пялился! На тебя, Полин!
Я закрываю глаза, выдыхая ещё раз.
Да, я видела.
И проблема в том, что я сама теперь не могу перестать думать — зачем?