Страница 89 из 106
После ночного марева будто оковы сбросила. Правду, давящую на все органы, а главное на мозг
и сердце — вслух сказала. Пусть это было не по-настоящему, но чувство, что в реальности. И
сейчас больше всего мне не хватает того самого чувства... Безопасности рядом с Даней. Он
обещал, что защитит. А сейчас по-прежнему холоден.
— Ладно, я поем, — слышу я и резко поворачиваюсь к нему.
— Правда? — хочу подумать, но вслух спрашиваю.
— Ага. Так удивительно это? — его губы растягиваются в улыбке. А я... Я вдруг замираю и
любуюсь им. До конца не верю, что улыбается. Ущипните меня, умоляю. Нет. Не трогайте. Не
хочу просыпаться.
— Немного.
Мы садимся за стол молча. Даня рядом. От него всё так же вкусно пахнет. Мои пальцы
подрагивают, когда я тянусь за едой. Вот только рука в воздухе так и замирает, потому что не
знаю, что взять. Теряюсь на такой мелочи.
— Возьми бульон, врач сказал, тебе надо жидкую пищу есть, — снова как ни в чём не бывало
начинает спокойно говорить. И я должна была его послушать и просто поесть. Но я не могу
больше быть в этом беспамятстве. Что между нами происходит. Это временное перемирие или лёд
тронулся? Или он ждёт, пока я окрепну, чтобы нанести новый, коварный удар.
— Это навечное перемирие, — говорит он.
— Что? — убираю руку на свои колени и к нему резко поворачиваюсь.
— Ответ на твой вопрос, — тихо, с надрывом и какой-то особой нежностью повторяет он. А я
медленно клипаю ресницами и снова, и снова прокручиваю его слова.
— Я вслух говорила, да? — наконец-то понимаю.
— Угу.
— И... — что же спросить. Как правильно задать вопрос? Я резко вскакиваю на ноги, от чего
земля из-под ног в ту же секунду собирается исчезнуть. Благо, Даня вскакивает следом за мной
и сразу подхватывает под руки. Помогает выровняться, но руки не убирает.
— И что? — в глаза мне смотрит. — Заканчивай свой вопрос.
— И... Что это значит?
— Что ты моя, и я никуда тебя не отпущу.
Перезарядка. Выстрел. Попадание в цель.
Я просто не была готова именно к этим словам. Не то что я не рада... А может, и не рада.
Вру. Конечно, я счастлива. Слёзы в глазах, но сердце почему-то не радуется. Наверное, до
конца не верит. Это же Ахмат. Влюблённому Дане можно верить. А вот зверю... Тот, что в
подвале держал — нельзя. Он может специально обмануть, чтобы потом лишь сильнее удар
нанести.
— Поль, — мягко, тихо, с надрывом, — я люблю тебя.
Я прикрываю глаза и как идиотка начинаю плакать. А он... как в моём сне, прижимает меня к
себе и снова гладит по спине. А я реву.
Не знаю. Раньше мне казалось, что я сильная. Что меня не сломали. Ни когда пытались убить.
Ни когда выживала два года без него. Ни когда в багажнике везли и в подвал поместили. Ни
когда проснулась в доме Ахмата старшего.
Но сейчас я чувствую себя маленькой девочкой, у которой нет сил больше бороться, играть в
войну и отбиваться от врагов. Я устала.
— Ты не шутишь? — нахожу в себе силы поднять голову. — Потому что если это какая-то игра, я
не вынесу больше.
— Не шучу. Ты прости меня. Я... — он нервно кусает губы и отводит взгляд в сторону. Долго
собирается, чтобы продолжить. Но когда это у него выходит, поворачивается и снова в глаза
смотрит. — Я должен был тебе сразу поверить. Я облажался, ракушка, и знаю, что прощения мне
нет. Но ты знай, даже если ты будешь меня всю свою жизнь ненавидеть, я тебя никуда не
отпущу. Без тебя жизнь — ад. Воздух — яд. Еда — земля. Без тебя я не я.
— Данька... — тяну, всё так же захлёбываясь слезами. Не знаю, то ли они ещё из-за стресса
бегут, то ли из-за нервного напряжения. То ли из-за нескончаемой, всепоглощающей любви к
нему.
— Что, ракушка? Даже если скажешь, что не любишь меня, я всё равно не поверю.
— Не скажу, — губы нервно прикусываю. Руки вверх поднимаю и слёзы стираю с щёк и глаз. — Но
ты... Ты опять решил меня не спрашивать. Перед фактом ставишь.
— Чего это? Я спрошу, — отходит на шаг.
— Что спросишь? — снова, как дурочка, хлопаю ресницами. Здравствуйте, эмоциональные качели.
С одной на другую прыгаю.
Он опускается на одно колено и коробочку из кармана достаёт. Снова ко мне протягивает. Как
тогда... В прошлом. В нашем счастливом прошлом. Париж. Эйфелева башня. И Даня на одном
колене.
— Ты выйдешь за меня замуж?
Бах. Остановка. Бах. Бах. Остановка. Бах.
Сердце в ускоренном режиме работает. Кровь всё так же по венам качает. Но я, кажись,
умираю. Не от радости, если вы подумали об этом. От стресса, страха и понимания, что это
невозможно.
Я резко делаю шаг назад.
Не знаю, но, наверное, Даня видит в моих глазах странах. А именно ужас.
Я больше подобного не переживу. Не смогу. Один раз наша попытка быть вместе закончилась
убийством. И не одним. И пусть моя смерть была фигуральной, мне же от этого легче не стало.
Я открываю рот в попытке вдохнуть — не выходит. Даня вскакивает на ноги и за щёки меня
хватает. Коробочка с кольцом летит где-то в сторону. В его глазах демоны. И поверьте, я
сейчас не образно говорю. Буквально их вижу. Такое чувство, что он моих внутренних смог
увидеть и через себя пропустить.
Мираж идиллии и мечты, что всё может получиться у нас, падает как штора во время антракта.
Ты знаешь, что это ещё не конец. Что есть ещё шанс какой-то. Но не всегда знаешь, что после
перемены будет акт, который тебе понравится.
Мне наш точно не понравится. Я не готова встречаться с Валерием Владимировичем ещё раз. Не
готова умирать и воскрешать. Я не кошка. У меня нет девяти жизней.
— Поль, ты должна мне верить. Больше никто не посмеет тебя коснуться.
— Нет. Ты не понимаешь, Даня. Это невозможно.
— Верь мне, — как мантру повторяет. — Просто верь. Ни одна живая тварь не посмеет нам
помешать...
— Ты не понимаешь... — снова пытаюсь. Но всё напрасно. Не слышит.
— Мне нужен твой ответ: да или нет. Если скажешь «да», я весь мир сожгу и уничтожу ради
тебя. Только скажи «да».
— Не надо палить. Просто сделай так, чтобы нас больше не сжигали. Ладно?
— Ладно, — отвечает и продолжает не дышать, ожидая.
— Тогда «да».
Мне так страшно. Меня трясёт. В глазах плывёт. Но другого ответа я дать не могу. Потому что
больше жизни его люблю.
Даня наклоняется и целует меня в губы.