Страница 5 из 106
Глава 2. Полина
Он тянулся к ней, как зверь к свету,
которого никогда не видел.
О боже, что на меня нашло? Что я натворила?!
Зачем я пошла за ним? Моё любопытство никогда не приводило ни к чему хорошему, и вот сейчас
— та же история.
Просто... Просто я услышала, как он говорил по телефону с Иваном Громовым. И с разговора я
поняла, что парни, Никита и Иван, везут сюда Дмитрия Макаренко, и что сейчас будет полный
трэш.
Сегодня у меня выходной, и я собиралась выехать в город и с Анжелой сходить в кино. Мы
познакомились с ней в первый учебный день. Она моя соседка по комнате. Мы с ней очень
похожи. И характерами, и жизненными обстоятельствами. Правда, у меня есть мама и младший
братик, а у неё только старший брат. И, как я поняла, не совсем благополучный. Помимо учёбы,
мы обе работаем. Она — в ночном клубе, а я — в доме Ахматовых горничной.
Вот только я не учла, что следить за сыном хозяев — не очень хорошая идея. Да и когда мне
думать-то было? Подорвалась и понеслась следом.
Что я собиралась делать? Зачем шла?
Эти вопросы явно не всплывали в моей светлой голове, пока я шагала по опавшим листьям за
Даниилом Ахматовым. Будь я умной, я бы сто раз подумала об этом глупом поступке. Понимая,
что ничем я Димке помочь не смогу. Да и нафиг он мне вообще сдался. Очередной мажор. Просто
было любопытно, что они могут с ним сделать.
И если уж на то пошло, в чём тогда действительно мой интерес?
Даниил Ахматов...
За два месяца, что я работаю в их доме, он ни разу на меня не посмотрел. Иногда мне
казалось, что я прозрачная, что, проходя мимо меня, он даже на секунду не взглянул в мою
сторону. Горничные для него — люди второго, а то и третьего сорта. Сам же Даниил... Ну что
кривить душой и лгать самой себе. Он очень красивый. Высокий, наверное почти два метра. Тело
его покрыто множеством татуировок. Тёмные волосы, которые иногда падают ему на глаза, а он
нервно их убирает, при этом смешно щурится. Он учится в нашем универе, на четвёртом курсе.
Ну, как учится... Приедет на своей дорогой тачке, постоит с парнями и девушками на стоянке —
и уезжает. Зачастую с какой-нибудь красоткой в обнимку.
И взгляд у него такой... У меня мурашки по коже выступают, когда его вижу.
Откуда я столько знаю о нём?
Мне было интересно, на кого я работаю, если честно. Вот только когда я узнала, кто такой
Валерий Ахматов, сразу же хотела уволиться. Работать в доме мафиози — не очень-то умно с
моей стороны. Но жена Валерия Ахматова, Владлена Геннадиевна, оказалась довольно-таки милой
и приятной. Да и зарплату, которую она мне предложила, я нигде больше не заработаю, даже
если буду работать весь день, а не полдня, как у них.
И вот сейчас Даниил Ахматов тащит меня через лес к своему дому. Грубо, без каких-либо
поблажек и благородства. А я... А я не знаю, что мне делать. Как сбежать от него и не
лишиться при этом работы?
— Что ж, коль зверушку нашёл я, значит, и мне с ней играть. Ну что, серая? Сыграем с тобою
в любовь?
Что он имеет в виду, говоря «сыграем в любовь»? Со мной нельзя играть. Я человек. Я
личность, а не какая-то там серая мышь, которой он меня называет. Но что делать?! Как его
остановить?
— Даня... — пытаюсь я достучаться до него, но он словно не слышит меня. Тяжёлым шагом
передвигается по сырой земле и меня тащит. Я с трудом ноги успеваю переставлять. Кроссовки
мои вряд ли переживут это испытание. А на новые у меня нет денег. Я и так всё до копейки
отправила маме. Им нужнее, чем мне. У Сашки кистозная болезнь лёгких, и мама вынуждена всё
время быть рядом. Саша часто болеет. Лёгкие полностью не функционируют. Ему нужна
дорогостоящая операция.
По нашим меркам и зарплате мамы-уборщицы это необъятная сумма. От двадцати тысяч евро — и
то делают за границей. Плюс реабилитация, проживание там, перелёт. Нам такие деньги только
снились. Но я не теряю надежду. Я буду много учиться, много работать, чтобы заработать брату
на операцию. Ему шесть, а он жизни толком не видел. В садик нельзя — там дети постоянно
болеют, Саша может заразиться. Во дворе бегать нельзя — одышка замучает. Кислородные маски
для профилактики хоть и делают, но толку от них мало. С этой болезнью жить можно, но не
полноценно.
— Даниил Валерьевич, да услышьте меня! — кричу я. И, наверное, всё-таки он услышал, потому
что резко останавливается и, схватив меня за горло, смотрит в глаза. Вот же... Не такого
эффекта я ожидала, когда хотела до него достучаться.
— Ты кто, блядь, такая? Ладно, имя моё услышала. Откуда отчество знаешь? На кого работаешь?
Его рука вжимается в мою шею сильнее. Я лихорадочно хлопаю глазами и пытаюсь втянуть носом
воздух. Но безрезультатно. Его цепкий захват лишает любой возможности дышать.
— Я... — попытка выговорить хоть слово проваливается с треском. В глазах плывёт. И всё, что
я успеваю увидеть перед глазами — это его кровожадная улыбка. Ещё каких-то десять секунд — и
я отключусь. Потому что его рука вовсе не слабеет. Я хватаюсь своими двумя и пытаюсь
оттащить от своего горла его руку. Но безрезультатно. И уже потеряв хоть какую-то надежду, я
отпускаю руки, а Даниил... Он убирает руку так же резко, как и ухватился, и впивается в мои
губы поцелуем, наполняя мои лёгкие воздухом из своего рта.
Его руки ложатся на мои бёдра и не дают рухнуть. Я вряд ли понимаю, что происходит. И с
чего Ахмат впился в мои губы. Да и поцелуем это тяжело назвать. Потому что он — грубый,
сильный, и у меня нет сил оттолкнуть его, и даже ответить на поцелуй. Я как безвольная кукла
в его руках.
Когда поцелуй заканчивается, Даниил странно смотрит на меня. В глазах начинает проясняться,
и я вижу его тёмный взгляд, полный похоти. И я наконец-то понимаю, что он имел в виду под
словами «сыграем в любовь».
Нет. Нет.
Помимо того, что он украл у меня только что мой первый поцелуй, так он ещё и хочет забрать
мою невинность.
Нет. Нельзя. Ни за что.
— Так что, серая, ты, оказывается, всё-таки умеешь разговаривать? Интересно, однако. Но
знаешь что, мы для начала поиграем с тобой, а потом ты уже вывалишь мне всю информацию. Кто
послал тебя и зачем.