Страница 17 из 106
Глава 10. Полина
Это судьба.
И проклятие одновременно.
— Потому что, серая… — его губы почти касаются моего уха. — Я ещё не закончил с тобой.
Так. Стоп.
У меня до сих пор галлюцинации. Скорее всего, вчера меня этот Николай, мать его, накачал
какими-то наркотиками. Это было явно не снотворное. Иначе я бы спала крепко и не слышала
всего, что происходило на улице между ними. Да и голова не болит от снотворного. Значит, это
точно какой-то наркотик. На сто процентов я быть уверенной не могу, ведь никогда их до этого
не употребляла. И вообще-то не собиралась нарушать данный план. Но ладно… сейчас не об этом.
Так вот.
Меня до сих пор плющит и глючит. Ведь Даниил Ахматов не мог привести меня к себе домой.
Мама его убьёт, не в прямом смысле, конечно. А жаль. Во-вторых, он не мог положить меня на
свою кровать. Потому что, по его же словам, я простолюдинка низшего ранга. А может, даже
хуже — крепостная. Рабыня. Блин, да кто угодно, но не ровня ему. И, в-третьих… он не может
касаться моего уха своим языком. И пусть это ощущается по-настоящему… Это всего лишь
галлюцинация. Сто процентов. Я уверена.
— Если ты забыла, я напомню, что обещал тебя трахнуть, — его низкий голос звучит возле
моего уха почти ласково, от чего становится ещё хуже, — и я намерен это получить. Не сегодня
так завтра. Мне всё равно.
Его рука касается моего живота. Настоящая. Тёплая.
Блядь. Кажись… это не галлюцинация.
Я резко отскакиваю от него на вторую половину кровати, а потом на ноги. Скорость у меня
сейчас куда быстрее, чем на физкультуре. Вот после таких слов легко сдавать нормативы.
Батарейки не сядут — это я вам гарантирую. Потому что внутри такой вулкан поднялся. Такая
лава по венам течёт…
Так. Где тут дверь? В какую сторону бежать?!
— Куда ты, серая? — он выпрямляется и смотрит на меня с таким прищуром, что мне становится
не по себе. Он похож на охотника, который вышел на охоту. И, кажется, я — его добыча.
— Даниил Валерьевич, вы, кажется… путаете, — пытаюсь говорить я ровно. Клянусь, выходит это
с трудом. Язык ещё немного онемевший. Каждое слово царапает горло из-за сухости. Я пить
хочу, между прочим. Нормальные люди предлагают воду человеку, которого недавно накачали
какой-то хернёй. Но… где слово «нормальный» и Даниил Ахматов? Они не могут стоять в одном
предложении. — Я работаю в доме ваших родителей горничной. Вы не можете меня… м-м-м…
Блин, не хочу говорить слово «трахнуть». Почему-то мне кажется, ему это понравится из моих
уст.
— Вы не можете меня хотеть. Ваша матушка…
Боже, я уже точно как крепостная в каком-то веке говорю. Наверное, это недавно
пересмотренный сериал «Бедная Настя» так на меня повлиял.
— Если тебя только это держит. То поздравляю, ты уже не работаешь в нашем доме, — прибивает
он меня словами к полу. Воздух словно перекрыли. Я ничего плохого не сделала. Меня не могли
уволить.
— Как — не работаю? — нахожу в себе силы задать вопрос. Катастрофически тяжело. Осознание
факта бьёт по моим нервам. Я не могу сейчас остаться без работы. Мама… Саша… деньги…
Три слова — и вся моя жизнь.
Я обещала себе, что вылечу Сашу.
— Вот так вот, — лениво произносит он. — Вчера тебя уволили. Я настоял.
Говорит так спокойно… А мне хочется взять в руки что-то тяжёлое и швырнуть в него.
Желательно в эту довольную физиономию, которая сейчас излучает столько цинизма, сколько из
меня не выходило за всю жизнь.
Мы смотрим друг другу в глаза. Честно — я не нахожу слов. Он явно ждёт. Хочет поиздеваться?
Ещё больше унизить? Да пошёл он. Не дождётся. Пойду работать в клуб или в кафе к Анжеле. Она
будет петь, а я — официанткой работать. Свет клином не сошёлся на доме Ахматова.
И потому, как только он отворачивается, чтобы открыть шторы, я резко начинаю бежать.
Сначала прямо — к выходу из спальни. Замираю, кручу головой: вправо, влево. Ага! Справа
балкон — значит, выход слева. Бегу туда. Вижу длинный коридор и дверь наружу. Моей обуви
нет, да и времени обуться тоже. Зато вижу мужские комнатные тапочки. Влетаю в них и лечу к
заветной двери. Потом верну. А может, и не верну. Новые купит. Не обеднеет.
Хватаюсь за ручку и молюсь, чтобы открылась. Ахмат не гонится — и это радует. Время у меня
есть. И когда ручка легко поддаётся, я даже слышу собственный выдох облегчения.
Хрен тебе, Ахмат, а не моё тело! — хочется крикнуть ему.
Но некогда. Пора уносить ноги. Подальше отсюда.
Вот только, стоит мне вылететь из квартиры, как включается какая-то мега-сирена. Я закрываю
уши руками, пытаясь понять, откуда этот ор. Такое чувство, что банк грабят — и включилась
сигнализация. Неожиданно в ноге чувствую боль. Опускаю взгляд — и вижу то, чего вчера не
было. Какой-то браслет.
И именно из него льётся эта сирена.
Резко поворачиваюсь к двери — и вижу, как Ахмат лениво опирается о косяк. Его улыбка…
дьявольская. Победная.
— Я же сказал тебе, что выйдешь из квартиры только когда я разрешу.