Золотой мальчик

Глава 21

Лейтон

Я никогда в жизни так не нервничала.

Даже в тринадцать лет, решая, с кем из родителей хочу жить, чувствовала себя увереннее. Тогда, входя в зал суда, я ощущала тяжесть всеобщих ожиданий, пока судья задавал вопросы. Теперь же кажется, что я на месте родителей: еще не переступив порог, уже сгораю от страха, что не получу того, чего хочу.

В коридоре замечаю маму и тетю Ирис, сидящих на скамейке. Отец подпирает стену в нескольких шагах от них. Мама тут же вскакивает, подбегает ко мне и заключает в объятия. Отец присоединяется к нам, и они наперегонки бросаются меня утешать.

— Господи, да оставьте вы ее в покое, — подает голос тетя Ирис, неизменно выступающая в роли сторожевой собаки в их вечных играх по перетягиванию каната.

Я оглядываю коридор и вижу отца Патрика, сидящего через пару скамеек, но Артура или Джулианны нигде не видно. Каждый раз, когда переживала что-то серьезное, рядом была Келли, а если не она – то Скай. Теперь Скай больше нет, а Келли я миллион раз повторила, чтобы она не вздумала прерывать тур. Семья окружает меня, но я чувствую себя одинокой. Мягко говоря, утешители из них никудышные.

— Ну и как дела? Что мы должны делать? — спрашивает мама, ожидая подробностей.

— Я не знаю. Мистер Ноттинг сказал, что мы с ним и еще одним адвокатом встретимся здесь. Тот считает, что она – лучший вариант, так что я доверилась.

— Ему бы уже пора появиться. Слушание должно начаться через десять минут, — настаивает она, и в голосе сквозит тревога.

— Я знаю, мам. Я просто... не знаю, что сказать.

Ее взгляд перебегает на отца.

— Ты должен был помочь во всем разобраться.

Тетя Ирис бросает испепеляющий взгляд на отца Патрика.

— Не могу поверить, что он просто сидит и позволяет нам проходить через все это, хотя прекрасно знает, что дети должны быть с тобой.

И я согласна. Я тоже не понимаю, почему он не принимает большего участия. Хотя никогда этого не делал. Мы как бы приняли Патрика в семью, и хотя у его отца, Артура и Джулианны бывали светлые моменты, все вместе мы собирались крайне редко.

В этот момент двери лифта разъезжаются, и в коридор выходят мистер Ноттинг и высокая блондинка с гладким каре. На ней безупречный черный костюм и туфли на каблуках. Я бросаю взгляд на свой наряд и чувствую, словно меня купили в дешевом супермаркете. В последнее время буквально не вылезаю из медицинской формы и удобной одежды.

Они идут, смеясь и о чем-то болтая, и на секунду я вижу в мистере Ноттинге обычного человека, а не того серьезного адвоката, к которому привыкла. Он все в том же дорогом костюме и начищенных ботинках, а борода с проседью, от которой, как я знаю, Келли сходит с ума, как всегда идеально ухожена.

Я жду, когда они подойдут, словно прикованная к месту матерью и отцом по бокам. Как обычно, когда они вместе, ощущается как настоящий якорь, тянущий на дно. Тетя Ирис снова садится на скамейку – видимо, сегодня у нее обострился ревматоидный артрит. Весь этот лишний стресс совсем ни к чему.

— Лейтон, — мистер Ноттинг протягивает руку, еще не дойдя до меня. Он бросает взгляд мне за спину, но делает вид, что не замечает родителей, что, уверена, лишь укрепляет мамину уверенность в том, что все мужики – козлы.

Отец делает шаг вперед.

— Ленни Синклер, отец Лейтон, — он протягивает руку.

— Рад знакомству, — отвечает мистер Ноттинг и поворачивается к маме.

— Лили Синклер, мама Лейтон, — мама удостаивает его многозначительным взглядом, и я невольно задаюсь вопросом: как в таком возрасте родители умудряются до сих пор делить меня?

— Приятно познакомиться, миссис Синклер.

— Мисс, — поправляет мама, а я делаю глубокий, очищающий вдох.

— Мои извинения, мисс Синклер, — затем он смотрит на скамейку. — А это еще один член семьи?

Тетя Ирис приподнимает руку в знак приветствия.

— Я Ирис. Сестра Лили, мама Скайлер.

— Мои глубочайшие соболезнования, мэм, — мистер Ноттинг с серьезным видом кивает ей.

— Спасибо, — голос дрожит от эмоций, но она проглатывает их. Ее обычная сдержанность – черта, которая, как мне кажется, вбита в поколение: чувства нужно прятать.

— Представляю всем Вивиан Дюпон. Она будет вашим законным представителем на слушании, — он указывает на блондинку рядом с собой.

Где-то в глубине души становится чуточку спокойнее от ее теплой улыбки. Я протягиваю руку.

— Рада знакомству.

— Взаимно. И не называйте меня «мисс Дюпон», — она бросает лукавый взгляд на мистера Ноттинга. — Просто Вив.

— Хорошо, — выдавливаю слабую улыбку.

Она ставит портфель на скамейку рядом с тетей Ирис, затем возвращается и берет обе мои руки в свои.

— Посмотри на себя. Постарайся не волноваться, ладно? Со мной ты в надежных руках. Я... — она пихает мистера Ноттинга локтем, — как считает Марк, отличный адвокат. Даже лучше, чем он.

Ее непринужденное общение с мистером Ноттингом немного снимает напряжение. Пока что он меня не подводил.

— Итак, вот как все будет происходить... — она начинает объяснять процесс, вдаваясь в детали, и в этот момент словно кто-то щелкает выключателем. Заботливая женщина, стоявшая передо мной секунду назад, уступает место адвокату, который не потерпит никаких возражений. — У меня на руках завещание, и оно обновлено. В нем нет ничего сомнительного, оформлено мистером Ноттингом и заверено свидетелями. Так что все мы в полном порядке.

— Но... — шепчет мама, и в ее голосе сквозит обреченность. Как всегда, сплошной пессимизм.

— Однако те, кто оспаривает опеку – члены семьи. И по крови они ближе, — Вив поднимает руки в примирительном жесте. — Я говорю это не для того, чтобы вас расстроить. Я лишь объясняю, на что будет смотреть судья и какие аргументы, скорее всего, приведет противоположная сторона. Он – родной дядя, а вы – двоюродная тетя.

Это бьет под дых. Я никогда не задумывалась о том, как это выглядит для суда – что я более дальняя родственница... боже. Внутри поднимается паника, и мне становится трудно дышать.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, не нужно так реагировать. Все будет хорошо. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дети остались с вами, ясно, Лейтон? — она говорит со мной успокаивающим тоном, словно боится, что от одного неосторожного слова я грохнусь в обморок.

И она недалеко от истины.