Страница 21 из 76
Его губы были твёрдыми, настойчивыми, но не грубыми. Он целовал её так, будто ждал этого момента не три года, а всю жизнь. Будто каждая секунда, проведённая без этого поцелуя, была украдена у судьбы.
Сольми не отстранилась. Не могла. Её руки сами легли ему на плечи, пальцы вцепились в мокрую ткань футболки. Где-то на границе сознания она услышала, как он зарычал — глухо, низко, не горлом, а грудью, той самой грудью, где горело клеймо. Клеймо пульсировало в такт его сердцу — и в такт её собственному.
Они оторвались друг от друга только тогда, когда воздух закончился. Тэхён прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. Его глаза горели — янтарным пламенем, которого Сольми никогда не видела у него раньше.
— Ты тоже почувствовала это? — прошептал он.
— Да, — выдохнула она. — Волк… твой волк…
— Он узнал тебя. Узнал свою пару.
Сольми опустила взгляд на свою руку — когти вышли сами собой, без боли, без усилия, легко и естественно, как будто так и должно было быть. Она посмотрела на Тэхёна — его когти тоже были выпущены наружу. Они переплели свои пальцы друг с другом — осторожно, почти нежно.
— Это никогда не случалось раньше, — сказала она. — Никогда без моей воли… мои когти не выходили.
— Потому что ты никогда не целовала свою пару, — ответил он.
Он снова поцеловал её — теперь мягче, медленнее, давая им обоим время привыкнуть к этому новому ощущению. Привыкнуть к тому, что внутри, под кожей, в самой глубине их естества, два волка наконец встретились. И эта встреча была громче любой битвы, сильнее любой магии, древнее любого камня.
Сольми чувствовала его волка так же отчётливо, как своего собственного. Знала, что он сильный, что он верный, что он ждал её. Так же, как она ждала его — даже не зная об этом.
Когда они отстранились во второй раз, солнце успело подняться выше. Ручей всё так же журчал. Птицы пели в соснах. Где-то в лагере зазвенел колокол — дед Кан созывал на совет.
— Нам пора, — сказала Сольми, но не двинулась с места.
— Знаю.
— Там нас ждут.
— Знаю.
— Тэхён, отпусти мои руки.
— Не могу, — он улыбнулся — той улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Мои когти зацепились за твои. Это навсегда.
— Это метафора?
— Это обещание.
Она посмотрела в его глаза — тёмные, глубокие, с янтарным крапом, который теперь пульсировал в такт её сердцу. И поняла: он прав. Это действительно навсегда. Что бы ни случилось — война, смерть, предательство, разлука — этот поцелуй останется с ней. Как рубец. Как клеймо. Как лунный камень под рёбрами.
— Идём, — сказала она, наконец отрывая руки. Когти втянулись — но не сразу, неохотно, будто прощались с чем-то важным.
Она пошла к лагерю, чувствуя его взгляд на своей спине. Тэхён догнал её через три шага, взял за руку — не прячась, не стесняясь. Их пальцы переплелись, и Сольми вдруг поняла, что этот месяц в тесном домике сделал то, чего не могло сделать ни одно заклинание.
Он стал её парой. Не по формальностям, не по ритуалам. А по волку, который внутри неё наконец-то перестал выть от одиночества.
Когда они вошли в круг, где собрались пятьдесят три волка, Мина посмотрела на их сплетённые руки и усмехнулась.
— Что? — спросил Тэхён с вызовом.
— Ничего, — ответила Мина. — Просто у вас обоих глаза светятся. Как у щенков, которые нашли миску с кашей.
— Завидуешь, — парировал Тэхён.
— Ещё чего! — С притворным отвращением Мина посмотрела на них ещё раз и отвернулась.
Дед Кан хмыкнул и стукнул посохом о землю.
— Хватит лясы точить. Есть новости. Плохие. Ищейки клана Пэк обошли защиту с юга. Не прорвались, но близко. Очень близко. Нам нужно готовиться к обороне.
Сольми сжала руку Тэхёна. Сердце колотилось где-то у горла — не от страха, а от решимости.
— Мы готовы, — сказала она. И голос её звучал твёрже, чем когда-либо.
Потому что теперь у неё было что защищать. Не просто жизнь.
Любовь.
Которая только начиналась. И которая была сильнее любого врага.