Страница 10 из 73
– Курил, скорее всего, один человек, конец замят у всех одинаково. Интересно, второй, получается, был некурящий? Вряд ли в такой обстановке один курящий курил, а второй воздержался. Воздержаться от курения второй мог только в одном случае – не курит в принципе.
Сделав это умозаключение, Железманов пошел по следам. Если в месте ожидания было сильно натоптано и все следы накладывались друг на друга, то к дороге шли две четких цепочки следов. Следы были крупные, отставали друг от друга далеко.
– Их действительно было двое, и думаю, что роста оба были немаленького, – сделал следователь еще один вывод.
Потом он походил по окрестности и чуть подальше по дороге сделал еще одну важную находку: небольшая кучка конского навоза свидетельствовала о том, что в этом месте была привязана лошадь. Об этом же говорила и царапина на дереве: остался след от привязанных поводьев. Причем, приглядевшись к следам на снегу и на дереве, Петр понял, что у лошади плохо прибита передняя левая подкова.
Из осмотра места происшествия Железманов максимально извлек все, что тогда можно было извлечь. Увы, в то время даже способов фиксации следов на снегу не существовало. Пришлось ограничиться составлением протокола осмотра места происшествия, тщательным замером и зарисовыванием всего, что можно и нужно измерить и зарисовать.
Вернувшись в Касимов, следователь отпустил потерпевшего и полицейского, а сам отправился в торговые ряды на Соборной площади в табачную лавку. Благо они совсем рядом с рабочим местом следователя – присутственное место следователя было в здании мирских судебных учреждений, которое построило земство в самом центре города, в начале Соборной улицы. В лавке он остановился перед витриной, где были выставлены коробки папирос и сигарет. Сам Петр не курил, в этой лавке был впервые. Хозяин по взгляду нового посетителя понял, что визитер не совсем обычный, и склонился в небольшом поклоне:
– Что господину угодно?
– Мне угодно, чтобы вы мне немного помогли. Вот у меня имеется небольшой кусочек картонки, как я полагаю, упаковки от папирос, – Железманов достал конверт с находками. – И мне надо установить, от каких это папирос или сигарет, сколько они стоят.
Продавец бросил взгляд на обрывок и окурки и ловко выбросил на прилавок картонную коробку:
– Вот, пожалуйста.
Железманов, подивившись оперативности продавца, взял обрывок в руки и лично убедился, что он один в один совпадает с рисунком на коробке.
– Это дорогие папиросы?
– Нет, не очень, – прокомментировал продавец, называя цену и догадываясь о причине интереса следователя. – Но и не самые дешевые. Я думаю, что данный обрывок потерял человек с устойчивым средним достатком. Обычно у меня их покупают мастеровые, хозяева различных лавок.
– А может, этот был человек бедный, рабочий там или крестьянин, но вот ему повезло, неожиданно заплатили больше обычно, вот он зашел и купил такие?
– Нет, это вряд ли. Понимаете, курение – это очень устойчивая привычка. Люди, как правило, курят один сорт папирос или сигарет. Во-первых, привычка к вкусу в табачном деле это такая же привычка во вкусе во всем другом: вине, чае, кофе. Смена сорта табака может даже стать причиной кашля. Во-вторых, курение – это не только вдыхание табачного дыма. Это целый ритуал, способ диалога. Сорт предпочитаемого табака говорит много о человеке: его социальном статусе, его круге общения, даже о моментах биографии.
Выяснив все что можно в табачной лавке, следователь пошел вверх по Соборной. Благо присутственное время уже истекло. Дошел до дома Салазкиных, свернул на Сенную, а там до своей квартиры два шага. Дома ждал обед. Прасковья, конечно, иногда утомляла своей ворчливостью, но в тоже время Железманов мог быть уверен, что все бытовые вопросы будут решены не просто своевременно, но и качественно. В частности, к его приходу свежий и вкусный обед будет на столе. И сегодня его ждала солянка, жаркое из курицы, пирог с яблоками. После обеда Петр Андреевич удобно устроился на диване в кабинете и стал обдумывать первые результаты по расследованию этого необычного дела. Компаньоном в размышлениях стал верный Тимофей. Он устроился на коленях хозяина, с удовольствием наслаждаясь поглаживаем человеческой руки. Петр Андреевич старался выстроить логически все факты в единую систему.
«Дело необычное. Что мы имеем? Два преступника грабят путников. Уже имеется три эпизода. Один в нашем уезде, два в соседних. Грабят необычно, с выдумкой. Одеваются в балахоны белого цвета и нападают. Расчет на страх, что путник в темноте примет белые одеяния за приведения. При этом действуют уверенно, даже нагло. Что можно сказать про преступников?
Первое. Их двое. Оба сильные и рослые мужчины. Это следует не только из показаний Уварова. Он может и преувеличивать, не зря говорят, что у страха глаза велики. А вот следы – это свидетельство объективное. Они явно оставлены крупными высокими мужчинами.
Второе. Преступников следует искать не в самом низшем слое. Конечно, логично было, если бы грабежами занимались вчерашние крестьяне, пришедшие в город на заработки. Далеко не всем им удается устроиться в городе, многие пополняют криминальную среду. Но в такой среде курят другое курево, чаще даже не папиросы, а самокрутки.
Третье. Возможно, что преступники имеют некоторое образование. Может, несколько классов гимназии или училище».
В этом месте Тимофей зашевелился и повернул рыжую морду к хозяину.
– Ты что, сомневаешься в том, что они образованные? – спросил зверя Железманов.
Кот показал своим видом, что он готов согласиться с двуногим, но ему нужны аргументы.
– Ладно, слушай, – начал объяснять Петр. – Вот они грабят, облачившись в белые балахоны. Зачем? Не знаешь? А я тебе объясню. Они сильные и рослые мужчины, в принципе им не обязательно использовать психологические приемы. Им и без этого отобрать все не составит труда. А они все равно в эти балахоны облачаются. Значит, им важен творческий подход в деле, они таким образом самоутверждаются. Вот типа, какие мы ловкие и умные. А стремление к творчеству вырабатывается в результате получения образования. Вообще, фантазия – это продолжение образования. Понял, рыжий?