Страница 7 из 136
– Госпожа Мистри? Надеюсь, я вас не шокировала, – окликнула ее Мириам.
– Нет! – выпалила Первин. – Но вы меня удивили. Пожалуйста, расскажите подробнее.
– В Женской клинике Кальбадеви будут осуществлять дородовое и послеродовое наблюдение, а также проводить родоразрешение современными безопасными методами, – ответила Мириам Пенкар – Первин пришлось смириться с тем, что новых провокативных высказываний она не услышит. – Это снизит риски как для матери, так и для ребенка. Насколько я знаю, у вас, парсов
[10]
[Парс – последователь зороастризма, проживающий в Индии.]
, есть родильная клиника такого типа. Ведь там же сейчас лежит ваша невестка?
– Да. Гюльназ рожала в Женской лечебнице доктора Темулджи. Она проведет там сорок дней. Это обязательно – таковы наши религиозные традиции.
– На самом деле именно столько времени и требуется, чтобы обеспечить сохранность матки… – Мириам сделала паузу. – Простите, я не спросила, знакомо ли вам слово «матка».
– Орган, в котором растет ребенок?
– Совершенно верно. – Тон Мириам напоминал тон учительницы, довольной ответом ученика. – После травматического события – родов – матку и влагалище некоторое время нужно предохранять. В родильных клиниках женщинам обеспечивают должный уход в этот важнейший период.
– А матери из индуистских и мусульманских семей после родов обычно живут со своими родителями? – спросила Первин. – Я имею в виду – с той же целью.
– Если в родительском доме есть место и если там достаточно чисто. У нас, евреев, существует такая же традиция.
– Так вы еврейка! – воскликнула Первин. Она уже некоторое время гадала, каково происхождение этой удивительной женщины.
Мириам улыбнулась:
– Вы удивлены? На Сэссунов я не похожа.
Первин поняла: Мириам хочет сказать, что евреи из общины Бней-Исраэль больше похожи на обычных индусов, чем багдадские евреи, эмигрировавшие в Индию позднее: именно к ним и принадлежало упомянутое чрезвычайно высокопоставленное семейство. Первин собиралась что-то ответить вполголоса, но их разговор прервала Мангала Бхатия:
– Ш-ш-ш! Сейчас будут говорить речи! – Мангала устроилась поближе к Первин, будто вознамерившись следить за ее поведением.
На платформу поднялась Ума. Сложила ладони в изысканном намасте, склонила голову. Звенящим голосом произнесла на гуджарати:
– Добро пожаловать. Прежде чем начать церемонию, получим благословление от Панджитжи.
Помахивая курильницей, над которой вился благовонный дым, пандит начал речитатив на санскрите
[11]
[Санскрит – древний язык, являющийся основой многих языков Южной Азии.]
. Потом он протянул серебряный поднос с цветами и фруктами Уме и еще трем женщинам. Мангала запоздало поднялась со своего места рядом с Первин и спешно запетляла между подушками, чтобы перехватить святые дары.
Первин обрадовалась уходу Мангалы – той, похоже, важно было оставаться в центре внимания. Шепнула Мириам:
– А почему вы туда не идете?
– Это религиозная церемония, – ответила Мириам. – В ней могут участвовать только индуисты. Англичанок из комитета тоже не пригласили.
Пандит спустился на землю, Ума же уселась в кресло рядом со столиком, на котором стояла медная шкатулка с пожертвованиями. Мангала остановилась рядом. Она будто бы сторожит деньги, с иронией подумала Первин.
– Собравшиеся сделали очень щедрые пожертвования. Попечительский комитет выражает свою признательность каждой из вас. – Ума уверенно произнесла это на гуджарати, потом перешла на довольно вымученный английский: – Шестьдесят рупий от леди Гвендолен Хобсон-Джонс. Попрошу вас встать, леди Хобсон-Джонс. – Прошелестели вежливые аплодисменты. – Мы признательны миссис Серене Прескотт, не так давно прибывшей в Бомбей, за пятнадцать рупий. Рядом с ней сидит миссис Мадлен Стоув, которая пожертвовала сто рупий от имени «Литейной компании Стоува».
Первин увидела, как спутницы Гвендолен Хобсон-Джонс одновременно встали, держась за руки и одинаково улыбаясь.
– Кроме того, мы получили изумительный дар из княжеской сокровищницы: ожерелье из жемчуга и бриллиантов, дар бегум
[12]
[Бегум – уважительное обращение к мусульманке из королевской, аристократической или высокородной семьи; добавляется к имени.]
Варанпура
[13]
[Варанпур – вымышленное княжество в Западной Индии.]
. Признательны вам от души, бегум Кора. Хочу также отметить, что торт «Черный лес» на сегодняшнем чаепитии тоже вклад бегум. Это настоящее европейское блюдо.
Первин догадалась: последние слова предназначались к сведению тех, кто не ест яйца. Она обернулась, ожидая увидеть высокородную мусульманку под чадрой, и едва не ахнула: бегум оказалась молодой белой женщиной с пламенно-рыжими волосами, которые она даже не покрыла полой своего голубого сари с серебряным шитьем.
– Всегда рада помочь полезному начинанию! – заявила бегум жизнерадостно на простонародном английском, помавая рукой и улыбаясь улыбкой королевы, взирающей на восхищенных подданных.
Дамы загомонили на гуджарати; Первин пришлось навострить уши, чтобы хоть что-то разобрать. Все, похоже, задавались одним вопросом:
она кто? Мусульманка или христианка? Британка? Нет, австралийка!
– Пятьдесят одна рупия от миссис Гюльназ Мистри! – возгласила Ума, и только тут бегум наконец-то села обратно. – Гюльназ-бехен
[14]
[Бехен – «сестра» на гуджарати; используется также как почтительное обращение к сверстнице.]
не могла присутствовать, поскольку только что родила. Однако ее пожертвование любезно доставила мисс Первин Мистри! Попрошу вас встать!
Первин удалось подняться только со второй попытки: вдохновившись грациозностью бегум, она твердо решила подняться, не опираясь на руки. Справилась – и тут же поняла, что вокруг уже начались пересуды.
Невестка Гюльназ. Юристка – да, поверенная. Разведенная. Да нет же. Много зарабатывает? Деньги себе берет или отдает отцу?
Ума – видимо, чтобы пресечь этот гвалт, – быстренько перешла к следующей благотворительнице.