Страница 14 из 136
Колин приподнял бровь.
– Я буду только рад советам проверенного поверенного.
Первин улыбнулась, оценив его попытки ее позабавить.
– Законодательный совет заключил с вами официальный трудовой договор?
Колин покачал головой:
– Я имею дело напрямую с мистером Стоувом. Вместо договора – джентльменское рукопожатие.
Обдумав его слова, Первин решила, что не станет отмалчиваться и аккуратно сформулирует причину своей озабоченности.
– Вы, кажется, сказали, что часть вашего задания – пересмотреть границы между индийскими независимыми княжествами и Британской Индией?
– Именно так. – Колин выжидательно посмотрел на свою собеседницу.
– А еще вы сказали, что почти вся – если не вся – эта территория находится в сельской местности? – Он кивнул, и тогда она пояснила: – Не исключено, что там можно строить плотины и гидроэлектростанции, рубить лес для получения древесины и взрывать горы для добычи камня. Короче говоря, Бомбейское президентство обзаведется ценными территориями.
– Возможно, вы правы. – Голос Колина не дрогнул.
Первин решила высказаться откровенно:
– Карты, которые вы составляете, могут в буквальном смысле проложить империи дороги к завоеванию новых территорий на Индийском субконтиненте.
– Я боюсь, мои открытия вас удивят, – произнес Колин, его лицо было серьезно.
– Вот как?
– Границы меняются. Не только потому, что совершенствуются картографические техники, но и по естественным причинам. Приходят муссоны, реки разливаются, возникают новые русла. В итоге землевладельцам не всегда удается верно оценить размеры своих участков.
– Логично, – согласилась Первин.
– Не уверен, что мне удалось так же доступно объяснить это другим, – сокрушенно заметил Колин. – Или просто у вас, в отличие от них, нет никаких предрассудков.
– Так что именно вы узнали про границы?
Колин крепко сжал губы.
– Очень бы хотелось вам рассказать, но на данный момент я связан словом: это конфиденциальные карты.
Утро у Первин и так началось с мучительной конфронтации. Повторять тот же опыт не хотелось.
– Ясно. Я вас прекрасно понимаю, потому что и сама храню конфиденциальность в отношении своих клиентов.
Губы Колина снова распустились в улыбке.
– А теперь позволите сменить тему на ту, которая меня действительно интересует? Чем именно вы сейчас заняты?
– У меня в данный момент нет никаких особо интересных дел, обычная работа с договорами, – ответила, пожав плечами, Первин. – Главная наша семейная новость – рождение дочери Гюльназ, которую назвали Хуши; в конце недели мать и дочь должны вернуться домой из клиники.
– И сколько исполнилось Хуши? – заинтересованно спросил Колин. – Она уже в том возрасте, когда можно принимать посетителей с подарками?
– Ей почти полтора месяца, но я, к сожалению, вынуждена вас попросить воздержаться от визита, – созналась Первин несколько нервно. – Гюльназ в последнее время в дурном настроении, и мне трудно предсказать, как она поведет себя в вашем присутствии. Мы с ней сегодня утром повздорили.
– По какому поводу?
– Выяснилось, что некоторые черты моего характера ее сильно раздражают. А я – признаюсь вам честно – немного побаиваюсь того дня, когда Гюльназ вернется домой, а с ней у нас появится еще и айя. – Первин с трудом облекала свои чувства в слова. – Жизнь сильно изменится.
– Но ведь ваш брат с женой живут в отдельном доме, не так ли?
– У нас дуплекс. Детская будет возле той же стены, что и моя спальня. Так что мне все будет слышно, а если айя еще и любит петь… – Первин содрогнулась. – Вдруг она поет громко и фальшиво? У меня очень чуткий сон.
– Я этого про вас не знал! – Колин задержал на ней взгляд, и тут появился Рама с серебряным блюдом, на котором лежали румяные золотистые тосты, и подносиком, где стояли розетки с маслом и джемом.
Разумеется, не знал – они отродясь не ночевали в одной комнате. Первин, слегка зардевшись, сосредоточенно мазала тост сперва маслом, а потом джемом.
– Я очень скучал по твоему самодельному джему из помело, – обратился Колин к Раме. – Остается надеяться, что на дереве, которое растет здесь в саду, будут съедобные плоды.
– Поглядим. В Бомбее эти деревья привозные, – ответил Рама. – Сандрингем-сагиб, могу я попросить у вас разрешения…
– Конечно. – Колин отложил вилку. – О чем?
– Торговец овощами открыл свою лавку. Я не хочу упустить лучшее.
Колин прижал ладонь ко лбу.
– Как хорошо, что ты вспомнил. У тебя есть нужная сумма?
– Да, вчера сэкономил. До свидания, мисс Мистри. Пожалуйста, приходите снова.
– Обязательно, большое вам спасибо за завтрак, – откликнулась Первин, и Рама тихонько удалился.
– Как я рад, что вы ко мне зашли. – В голосе Колина появились интимные нотки, и Первин почувствовала, что внутри у нее нарастает напряжение. – Те дни, которые вы провели в гостевом доме, остаются лучшим моим тамошним воспоминанием.
Ответить Первин не успела – сверху раздался дребезг. Она подняла голову и увидела какую-то европейку в халате – та вышла на свой балкон. Свесив голову, она наблюдала за ними, будто зрительница в театре. Колин тоже поднял глаза, скривился. Сжал Первин руку под столом.
– Мистер Сандрингем, негоже оставлять снаружи посуду, – произнесла Первин, вернув пожатие, а потом выпустив руку Колина. – Обезьяны тут все разбросают.
Относить посуду в дом через дверь, соединявшую веранду с кухней, пришлось в два приема. Первин подозревала, что европейка сгорает от любопытства: еще бы – молодая индианка завтракает с британцем-холостяком! Да они еще и посуду носят вдвоем! Просто полное безобразие.
Составив тарелки на облупленном деревянном кухонном столе, Первин спросила:
– А вы уже успели познакомиться с соседями?
– Некоторые со мной здороваются. Супруги, которые живут наверху, пригласили меня на чай. А что?
Он стоял сзади и так близко, что Первин чувствовала на шее его дыхание. Она повернулась к Колину лицом и сказала:
– Дама, которая только что нас видела. Это она пригласила вас на чай? – Колин кивнул, и Первин добавила: – Упомяните между делом, что в понедельник утром к вам приходила деловая знакомая, принесла кое-какие бумаги. А вы в благодарность угостили ее завтраком.
– Вы предлагаете мне… солгать? – На лице его отразилось неудовольствие.
Первин покачала головой: