Развод. Мы забыли, как любили

Глава 4

Муж зло сверкнул тёмными глазами, зрачок стал драконьим, вытянулся, заострился, и в этом взгляде уже не было человека — только ярость, только зверь, только собственник, у которого отбирают его сокровище.

Я расхохоталась, громко, безумно, запрокинув голову, мои белоснежные волосы рассыпались из пучка. Ветер подхватывал их, разбрасывал по плечам, позади меня уже полыхал дом, огонь жадно лизал стены, выбрасывался из окон, трещал, рушился, пожирая всё, что я когда-то считала своим.

Я спустилась по ступеням, медленно, не спеша, выпрямив спину. А Рейган уже формировал плетение воды, быстрыми четкими движениями, чтобы потушить особняк.

— А ты думал, что будешь спать на выбранных мной шелковых простынях со своей любовницей? — бросила я, кривя губы в улыбке. Только мои глаза не улыбались, внутри я была полна боли.

— Ты ответишь мне за это, Грейс!

Он был взбешён.

Но даже сейчас, в этом хаосе, он оставался идеальным до тошноты.

— Считай, что это не я, — протянула я холодно, с усмешкой, — а сама Бездна разверзла свои врата в твоём доме, и отряд демонов вышел, чтобы спалить к чертовой матери твои сокровища.

Я чуть склонила голову, наблюдая за ним.

— У тебя ведь всё застраховано, Рейган, так что ты ничего на меня не повесишь.

— Р-р-р… — сорвалось с него, низко, почти рычанием.

— И не рычи, — отрезала я, резко, с тем же тоном, каким раньше он осаживал меня.

Он шагнул ближе, нависая, давя своим присутствием, своей силой, своей привычной властью.

— Я оставлю тебя ни с чем! — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я улыбнулась.

Спокойно.

Почти мягко.

Но в этой мягкости не было больше ни любви, ни страха. Там была дыра от вырванного моим мужем сердца.

— Понимаю, — ответила я тихо, глядя ему прямо в глаза, в это искажённое яростью лицо, которое когда-то было для меня всем. — Я обедневшая баронесса, сирота, никто по твоим меркам… и досталась в истинные такому одарённому гению финансов. Вот что ты хотел мне сказать в лицо столько лет и не говорил. Зато твои друзья не забывали меня ткнуть носом в эту разницу положений, когда ты не слышал.

Муж лишь раз отвлёкся от плетения и сверкнул глазами в мою сторону, поморщился от досады, что мне это было известно.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и холодное.

— Тебя ведь это грызло. День за днём. Как это — великому Рейгану Фростмару досталась такая, как я? Та, что даже в Академии была посредственностью, училась на бытовом факультете. Ты ведь не любишь заурядность.

Я шагнула ближе, не отрывая взгляда.

— А твоя новая пассия… вся такая подающая надежды девочка. Талантливая, одарённая, молодая.

Губы растянулись в кривой улыбке.

— Я ведь тебя знаю как облупленного. Ты ведь повёлся не на тело и не на молодость. Тебя зацепило то, что она — как ты. Гениальная.

Я тихо рассмеялась.

— А знаешь что? Не хочу, чтобы нас что-то связывало. Так что подавись всем этим и особенно своими деньгами! — я обвела взглядом территорию нашего особняка. А еще передавай привет Аннабель. Я, может, даже торт ей закажу. Это ведь она та великая травница, да? Которая изобрела тебе зелье против истинности.

Тишина между нами натянулась, как струна. Я горько усмехнулась.

— И знаешь, что ещё смешнее? Ты хотел себе в пару женщину под стать твоей гениальности и исключительности. И не видел дальше своего высокомерного носа.

Я сняла перчатку с руки и, не давая себе ни секунды на сомнения, дотронулась до его щеки, мягко, почти ласково, как когда-то давно, когда ещё верила, что он мой, и в тот же миг глаза Рейгана расширились от шока, а его плетение водного щита дрогнуло и рассыпалось, будто его никогда и не существовало.

А мои глаза потемнели, стали глубже Пустоты, и в этой тьме закрутились голубые вихри.

Его магия была вкусной, прохладной, свежей и я жадно тянула её в себя, пила, поглощала, делал то для чего и была создана богами, провела языком по губам, ощущая привкус магии воды, и даже зажмурилась на секунду от этого ощущения.

Рейган посерел, покачнулся, будто его ударили, осел на одно колено, упёрся рукой в землю и поднял на меня взгляд — растерянный, неверящий.

— Не ожидал, дорогой? — протянула я, чуть склонив голову.

— Что… ты сделала?.. — выдохнул он, будто ему не хватало воздуха.

— Забрала твою магию, — ответила я спокойно, почти лениво, чувствуя, как сила внутри меня переливается и оседает, — она такая вкусная.

Он дернулся, губы его дрогнули.

— … кто… ты?..

Я наклонилась к нему, чтобы он точно видел мои глаза.

— Чужая тебе женщина, — сказала тихо, без эмоций, будто это был уже давно свершившийся факт, — а теперь смотри.

Я опустила саквояж рядом с ним и подняла руки, чувствуя, как вокруг меня собирается влага, как отзывается пространство, как подчиняется мне то, что раньше принадлежало ему, и начала плести — не спеша, с той же точностью, с какой делал это Рейган, выводя линии, повторяя узоры, вспоминая каждое движение, каждую связку, каждую деталь, которую когда-то просто наблюдала.

У меня нет собственной магии.

Я пуста в этом плане.

Но моя Пустота особенная. Я могу взять любую магию и управлять ею.

Вода в воздухе сгущалась, тянулась ко мне, слушалась, собиралась в плотное, мощное плетение, и я создавала щит — огромный, сильный, выверенный до идеала, способный поглотить пламя целого особняка.

Я подняла руки выше и на мгновение задержала дыхание, наслаждаясь этим ощущением власти, этой тишиной перед ударом.

А потом обрушила воду.

А когда магия рассеялась я наклонилась ближе, почти шёпотом проговорила мужу на ухо:

— Ты ведь никому не расскажешь, как сгорел твой дом.

Я отступила на шаг.

— И как ты стоял и смотрел… вместо того чтобы его спасти.

Голос стал холодным, как лёд:

— Такой великий маг. Правая рука императора… а магию направил мимо.

Я зло улыбнулась.

Все вокруг было мокрым, кроме нашего горящего особняка. Тот продолжал полыхать.

— Ведьма! — зарычал он. — Как ты… это сделала?