Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 88

Глава 17

Выбор

Списоквоспроизведения:

Себастьян Ятра: Две Оругиты

Гриндей: Разбуди меня, Когда Закончится сентябрь

Зальцбург, Австрия, 21 марта

НИКО

Я сижу в медицинском центре, приготовившись к антисептикам и страху, но чувствую только запах нарциссов и зефира.

Это не государственная больница, где все бежевое и потертое. Это частная. Полы из полированного мрамора. Кожаные кресла в зале ожидания. Секретарша, которая улыбается так, словно работает в отеле, а не в медицинском центре.

Это такое место, куда приходят спортсмены, когда платит их федерация.

Зал ожидания полон людей, которые могут позволить себе находиться здесь, но все равно выглядят несчастными. Бизнесмен с наколенником. Женщина, просматривающая свой телефон с рукой на дизайнерской перевязи. Ребенок на костылях и в безупречных кроссовках.

Я чувствую, что принадлежу и не принадлежу одновременно.

Элиза сидит рядом со мной, копаясь в своем телефоне. Все утро она молчит. Тихо в машине. Тихо в приемной. Та тишина, которая кажется громче, чем разговор.

"Reiner?" В дверях появляется медсестра с блокнотом в руке, в накрахмаленной белой униформе.

Я хватаю костыли и встаю. Элиза делает движение, но я отмахиваюсь от нее. Достаточно того, что ей пришлось отвезти меня сюда. Не нужно повсюду нянчиться со мной.

Смотровая небольшая. Белые стены. Плакаты о здоровье суставов и упражнениях на растяжку. Узкий стол, покрытый стерильной бумагой, которая шуршит, когда я сажусь на нее.

Доктор Хубер входит через минуту. За пятьдесят, седеющие волосы, уравновешенное поведение, которое вам нужно от врача, но вы ненавидите, когда он собирается сказать вам что-то, чего вы не хотите слышать.

- Нико, - говорит он, пожимая мне руку. - Как мы себя чувствуем?

- Хорошо. Лучше, чем на прошлой неделе.

Он пододвигает табурет, кладет на него папку с моим именем и указывает на мое колено. - Давай взглянем.

Я вытягиваю ногу. Он медленно, методично расстегивает бандаж, его пальцы мягко надавливают на сустав. Проверка. Проверяю.

- Не было острой боли?

- Нет. Просто... болит.

-Припухлость?

- Немного. Меньше, чем на прошлой неделе.

Он кивает, слегка поворачивает мою ногу. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Это не совсем больно. Просто кажется неправильным. Нестабильный.

"Диапазон движений улучшается", - говорит он скорее себе, чем мне. "Это хорошо".

Доктор Хубер заканчивает осмотр и откидывается на спинку стула, открывая папку. Он на мгновение замолкает, просматривая записи, и я знаю, что будет дальше, еще до того, как он открывает рот.

Мы говорим об этом две недели. Каждый сеанс физиотерапии. Каждый телефонный звонок. Вопрос всегда был один и тот же: могу ли я участвовать в финалах?

Он поднимает голову. "МРТ из Квитфьелла показала частичный разрыв ACL. Вторая степень. Связки растянуты, но не разорваны полностью".

- Я знаю, - говорю я. - И опухоль спала. Диапазон движений улучшился. Я делал все, что ты сказал.

- Я знаю, что так и было. Он откидывается назад, скрестив руки на груди. - И ты добился хорошего прогресса. Лучше, чем я ожидал, честно говоря.

Моя грудь вздымается. — Итак...

- Но недостаточно хорош для того, что ты планируешь сделать.

Воздух выходит из помещения.

- Что это значит? - Спрашиваю я, хотя уже знаю.

"Это означает, что ты выздоравливаешь. Но ты не выздоровел. Консервативно, я бы сказал, за три-четыре недели до того, как ты вернешься в спортивную форму. Нормальному человеку я бы порекомендовал два месяца".

- Финалы на следующей неделе.

“ Я знаю. Что означает, что финалы проходят в опасном окне, а не после него.

Тишина.

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени. — Ты сказал, что если я подтолкну реабилитацию, если я все сделаю правильно...

“Я сказал, если все пройдет хорошо”, - поправляет он меня. “Нико, на самом деле, насколько я помню, я сказал, если случится чудо”.

- А что, если я буду осторожен? Что, если я...

"Ты гонщик на скоростном спуске", - говорит он категорично. "Ты неосторожен".

Я опускаю взгляд на свои руки. Они стиснуты на бедрах, костяшки побелели.

“С медицинской точки зрения, - продолжает он, теперь уже более мягким голосом, - я могу освободить вас при определенных условиях… если вы согласитесь, что это исключение, а не мудрый выбор ”.

Я вскидываю голову. - Итак, вы оправдаете меня.

"Как ваш врач, - говорит он, встречаясь со мной взглядом, - я бы посоветовал думать о следующих десяти годах, а не о следующих десяти днях".

Эти слова обрушиваются на меня, как удар кулаком.

- Что это значит? - Спрашиваю я.

Это означает, что если вы мчитесь в Ленцерхайде на полной скорости, существует значительный риск перерастания этого частичного разрыва в полный. Операция. Восстановление займет от шести до девяти месяцев. И ты знаешь, как это бывает. Я видел это снова и снова. Спортсмены, которые никогда не вернутся к тому уровню, которых втягивают в цикл "операция-реабилитация-снова гонка", пока их тело не сдастся ".

Тишина.

— Но если я буду осторожен... - начинаю я.

Он перебивает меня. "Я наблюдал, как ты две недели продвигал реабилитацию. Я знаю, как сильно ты этого хочешь. Но желание этого не меняет биологию. И если ты не поднажмешь сейчас, у тебя все еще есть хороший шанс начать следующий сезон полностью здоровым, с нормальным риском для колена, а не повышенным, без необратимых повреждений ".

"Супергигантский глобус все еще возможен", - тихо говорю я. "Если я не участвую в гонках, ему конец".

"Если ты расшибешь колено, твоей карьере, возможно, конец".

- Ты этого не знаешь наверняка.

"Нет", - соглашается он. "Но я видел достаточно спортсменов, которые ставили на одну гонку и проигрывали все, чтобы понимать шансы. Как только ты попадаешь под нож, шансы оборачиваются против тебя".

Я смотрю на веселую диаграмму колена на стене, на мультяшные связки, помеченные яркими цветами, как будто все просто.

Доктор Хубер встает, закрывает папку. - Я напишу разрешение. Но у него есть свои условия. И настоятельно рекомендую вам пересидеть это время ".

- Я подумаю об этом, - говорю я.

Он кивает. Не выглядит убежденным. "Перенесите встречу на две недели. Мы проверим прогресс".

Потом он ушел.

Я сижу там с минуту, один в смотровой.