Страница 33 из 76
— У волков когти на всех лапах, да и лап больше, — осклабился я, выходя вперёд. — А на земле любой сокол — та же куропатка.
— ХАЙ-ЯХ! ХАЙ-ЯХ! ХАЙ-ЯХ!
Загремели люди вокруг, следом забили по бубнам костяными колотушками (я аж на миг потерял концентрацию, так удивился), женщины начали петь высоко, мужчины — низко. Всё это с хрипами, воплями, но удивительно мелодично, и иначе, нежели было у волков. Слева от меня пылал костёр, напекая бок, с другой стороны люди прикрывали от ветра и шумели, ударяя ногами о землю и хлопая в ладоши.
Впереди был вождь, готовый драться. Глаза прищурены, голова опущена, корпус сжат. Стойка у него была куда эффективнее той, что я видел у волков. Но ещё и близко не отработанная на уровне устоявшихся традиций единоборств. Хотя, очевидно, традиционные «драки» уже заложили какой-то фундамент.
— Давай же, чего ждёшь, — подразнил я его.
Вождь не заставил себя ждать. Двинулся вперёд резко, с подседом, выбрасывая вперёд корявые, но сильные руки, чтобы ухватить меня за одежду. Я ушёл нырком влево, скользя подошвами по утоптанной земле, и коротко ткнул его в бок — бам! Несильно, но быстро, как дятел клюнул.
«Не упадёт, но прочувствует!» — думал я, уходя ему за спину.
— ХАА-АР!
Он взревел и попытался накрыть меня с боков, но я уже был на дистанции — лёгкий на ногах, с низко опущенными плечами и поджатым животом.
— Бегаешь, щенок! — выдохнул он, раздувая ноздри, а на лице-то оскал.
— Стою там, где бью, — ответил я и тут же достал его джебом в переносицу. Кровь брызнула на обветренное лицо.
Зрители взвыли одобрительно: кто-то ухнул, кто-то ударил в бубен невпопад. Така зажала рот обеими руками, чтобы не крикнуть чего не того. Шаман Такра, напротив, подался вперёд с хищным интересом.
Кай-Хак сменил тактику. Он перестал тянуться ко мне и вдруг рубанул ногой — тяжело, как топором. Я едва успел подставить голень, взвыл от боли, но в следующее мгновение обрушил удар по его колену и новый — в скулу. Вождь качнулся, но устоял. И всё ещё улыбался — кроваво, широко, с прищуром.
— Крепок, — бросил он. — А ну, теперь моя охота.
И всё переменилось. Он бросился вперёд, не жалея себя, сминая дистанцию. Я сыпал ударами — в корпус, в плечи, в голову, — но какая-то часть из них уходила в молоко, а те, что попадали, не останавливали эту тушу. Он вцепился мне в парку у плеча и рванул на себя. Я упал на колено, но тут же выбросил ногу вперёд, упёршись ему в тазобедренный сустав, и откатился под самый костёр. Жар лизнул спину, шкура на загривке затрещала.
— Осторожнее! — крикнул кто-то из женщин.
— А то сгорит твой волк! — захохотал Такра.
Я вскочил, отряхивая искры, и почувствовал, как наливаются свинцом руки. Дыхание рвалось короткими глотками. Проклятый холод высасывал силы быстрее, чем удары. Кай-Хак тоже дышал тяжело, но он не останавливался. Всё та же манера: таран, борьба, попытка свалить и сесть сверху.
— Устал? — пропыхтел он. — А я только начал.
— Не ври, — сказал я, опуская голову. — У тебя уже левая нога подволакивается. Я дважды попал по ляжке.
Он на миг замер, и в глазах его мелькнуло явное уважение.
— Умный сокол…
— Волк.
Я сам пошёл вперёд, меняя ритм. Шаг — и три удара в голову, шаг — и уход в сторону, шаг — и ложный замах, за которым следовал удар ногой в живот. Он захрипел, согнулся, попытался ухватить меня за щиколотку, но я перешагнул через его руку и с разворота достал в затылок тыльной стороной ладони. Не сильно — так, чтобы отбросить.
Кай-Хак упал на четвереньки. Мгновение — и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он успел дёрнуть меня за штанину, и я полетел лицом в землю. Тут же он навалился сбоку, пытаясь заломить руку, но я поджался, перекатился на спину и достал его ладонью по горлу. Так, что он закашлялся, забулькал и сам откатился прочь, хватая воздух ртом.
Мы оба медленно поднялись, кряхтя, как старики. Перед глазами плыло, губы были разбиты — я даже не помнил когда. Его лицо тоже потрепало. Он тяжело опирался на здоровую ногу, шатаясь, но не падал. Люди молчали. Даже бубны умолкли.
— Ха… ха… Хватит, — выдохнул он вдруг. — Достаточно, Волк. Я признаю, — сказал Кай-Хак, поднимая на меня воспалённые глаза, — ты силён. Не по летам. Не по крови. Точно и сокол, и волк.
Он сплюнул кровь на землю.
— Волк, — вновь прочеканил я.
— Хорошо, — кивнул он. — Больше не назову тебя соколом. Ты Волк. И волки твои… — он тяжело перевёл дух, — им повезло.
Тишина взорвалась гомоном. Женщины заголосили, мужчины застучали ногами. Такра отвернулся в темноту и исчез среди шалашей. Белк подскочил ко мне, подхватил под руку, но я отстранился — сам, держась ровно, хоть ноги и тряслись.
Кай-Хак протянул мне здоровую руку.
— В шалаш пойдём. Мясо есть, вода есть. Да говорить хорошо будем. Расскажу тебе, что с соколами случилось. Гиенья история, но расскажу.
Я посмотрел на Таку. Она улыбалась, прижимая к груди подаренный рог. В глазах остальных тоже уже не виделось и намёка на враждебность.
— Пойдём, — махнул я, и мы поплелись к его шалашу.