Страница 2 из 76
Зелень плато теряла краски, листва опадала с берёз и карликовых дубов. А для Аки с командой подопечных в лице Гуны и Тика началось самое раздолье собирательства: грибы, ягоды, коренья. Будто земля решила наградить лучшими дарами перед тем, как всё покроется белым покрывалом.
Звери спускались с лугов, набравшись жира и сил перед суровой зимой. Многие общины тоже ринулись вниз вслед за животными. Мы порой видели дым слишком близко к нашей стоянке. Шли на разведку, но каждый раз это были не «волки». И я уже не знал — боюсь ли встретить сейчас Ваку либо же желаю этого.
«Но уже скоро они направятся на Большую Охту. В глубине тундровой степи будут бить мамонта и шерстистого носорога, соперничая с гиенами, львами, — я представил, каково это — охотиться на столь величественного и опасного зверя. — Ничего, у нас тоже будет шанс. Возможно, совсем скоро».
Но не только природа изменила облик этой зелёной террасы. В большей степени именно мы стали главными виновниками торжества. Сейчас она и близко не была похожа на ту, какой была, когда мы только пришли.
— На, — протянул я Шайе пояс с дичью. — Иди к Аке, отдай. Если увидишь Ийя, пусть придёт к «яме», расскажет, видел ли чего.
— Ты опять туда? — спросила она. — Знаешь… — она прищурилась и сразу стала похожа на лису. — Мне кажется, Уна так и впрямь ляжет скорее с Рандом. Ты совсем к ней не ходишь. А ведь все видят, как она смотрит. Или все, кроме тебя? — улыбнулась она.
И ещё, такое чувство, что осень у них — вторая весна. Сначала Дана понесла, то ли от Шанд-Ийя, то ли от Ранда; теперь Шайя заделалась сводницей. Не по душе мне всё это, и так дел хватало.
— Шайя…
— Да, не моё дело — помню, — ухмыльнулась она пухлыми губами и двинулась к костру.
— Вот именно, — буркнул уже я себе под нос.
Идя к «яме», я не мог не насладиться преображением. За эти месяцы стоянка обрела вес, обросла тем самым фундаментом, которого я добивался. Три шалаша с крепким балочным основанием и быстросъёмными шкурами на случай урагана. Один фён повторно испытал нас на прочность, и в этот раз каркасы выдержали Великий Красный Ветер. Главное было вовремя снять шкуры и убрать всё, что могло улететь далеко и навсегда.
Большой коптильный шалаш, сушильные навесы и холодильные ямы. Имелись полновесные зоны готовки, разделки, обработки шкуры, кости и дерева. Ближе к скальной стене стояла печь. Рядом с ней — яма для перегонки бересты и каппы, что по совместительству производила древесный уголь. Там и оббивался камень, и шлифовались топоры, да отжимались свёрла. Там же варилось мыло и клей, производился щёлок и квасцы. И всё это было только началом. Отработкой перед настоящим внедрением.
Это плато стало своеобразным полигоном для испытаний. И пусть не всё шло так гладко, как хотелось бы, но мне уже виделся главный проект. И он уже обретал очертания.
— Белк, — кивнул я, подходя к костру, где громила трудился, обжигая брёвна. — Шанд-Ай.
Тот же засел в котловане и орудовал лопаткой оленя.
— Быстро вы. Попал? — спросил Ай, выбрасывая очередную порцию тёмной, обожжённой земли.
— Ещё нет, — честно признал я, присаживаясь на корточки у края котлована.
Стены уже были подбиты плетёными щитами, чтобы не осыпались.
— Но я был близок.
— Ха! Ты всегда близок, — посмеялся он. — Может, мне дашь лук?
— Помнится, кто-то едва не пробил себе ногу стрелой? Напомнишь, кто это был? — парировал я, оглядывая будущую землянку. — Думаю, больше жечь не придётся. Уже достаточно глубоко.
— Слава Белому Волку! — поклонился Шанд-Ай, и я всё недоумевал, откуда в нём набралось столько паясничества.
— Ну, теперь можно всем заняться брёвнами, — добавил я, переводя взгляд на Белка, что с чёрными руками поворачивал очередное бревно.
Обжиг был необходим, это был простейший из способов консервации древесины. Даже если весной мы намеревались покинуть эти места.
— Дёготь твой кончился, — буркнул он, вытирая пот со лба. — Те три ещё обмазать надо, — ткнул он на брёвна, лежащие отдельно от других. — И топор последний сломался. Всё своими капами загубил.
— Почему все сегодня такие, будто их пчёлы покусали? — спросил я у Ветра, так как они бы мне не ответили.
И услышал крик Шанд-Ийя. Он бежал к нам через всю стоянку с почти детским выражением на лице. А ведь он вообще редко радовался жизни. Я тут же подскочил на ноги, Ай вылез из ямы, а Белк отложил бревно.
— Идут… — донеслось издалека.
— Что он сказал? — спросил Шанд-Ай.
— Не понял, — ответил я.
— ИДУТ!
— Идут, говорит, — пробасил Белк, вытирая руки о шкуру. — Идут, — повторил он так, словно только понял, что сам произнёс, и глянул на меня.
Тут уж подбежал Шанд-Ий и выдал, тяжело дыша: — Зашли в долину! Обогнули поворот! Идут!
Я на миг растерялся. Столько времени я хотел услышать это, и вот — не знал, что сказать. Но, выдохнув и переведя дух, посмотрел на всех и сказал уверенно, даже как-то предвкушающе: — Шанд-Ай, собери всех у большого костра.
— Да, — бросил он и побежал вместе с братом обратно.
— Ты уверен? — спросил Белк, подойдя сбоку.
— Нет, не уверен, — ответил я и сжал крепче рукоять лука.
— Аф? — обратил на себя внимание волчонок.
— Да, Ветер, идём на Большую охоту.
— Хотелось бы ещё вернуться с неё, — невесело добавил Белк понимая, больше меня, больше всех, на что мы идём.
— Боишься?
— Никогда, — оскалился он и зашагал к костру, куда уже стягивались все остальные.
«Вот я и надеюсь, что все мы вернёмся, — подумал я смотря на массивную спину друга, — Очень надеюсь.»