Страница 18 из 76
— Сегодня тропа увела вас от нашего костра. Но пусть новая тропа на Ту сторону будет для вас легка. Пусть ветер не бьёт вам в лицо, а ноги не знают усталости на небесных лугах.
Я на мгновение замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но внешне оставался бесстрастным. Как мне и было положено.
— Больше вы не узнаете голода. Зверь там всегда будет близко, а копьё — всегда остро. Больше не будет холода, который гложет кости. Там, у Большого Костра предков, вас встретят те, кто ушёл раньше. Расскажите им, что вы бились как следует.
Я поднёс факел к сухим ветвям у основания кострища. Пламя сначала робко лизнуло бересту, а затем с рёвом устремилось вверх, пожирая дерево и окутывая тело Тар-Ага золотистым саваном.
Сноп искр взметнулся в темнеющее небо, уносясь к звёздам. Я смотрел на огонь и чувствовал, как вместе с этим жаром во мне выгорает последняя капля сомнений.
«Я не могу больше никого терять, — билось в висках в такт пульсу. — Просто не имею права».
— Он выживет? — спросил у меня Белк, когда мы остались вдвоём.
Кострище уже догорало. Остальные ушли, желая поскорее выкинуть всё это из головы. Смерти тут не были такими тяжёлыми ударами, как в моём времени. Но это вовсе не означало, что они не испытывают скорби и душевной боли. Просто важнее было думать об участи живых.
Так и Белк спрашивал не из волнения за друга и товарища, а из практической пользы Шанд-Айя. Он был невероятно мягок с Канком, с Акой, с теми, кто что-то значил для него в плане отношений. Но очень суров по поводу всех прочих. Ему не важно, что паренька утащили гиены, не важно, что другой тёмным скелетом виднелся в свете углей. Белку было важнее разобраться с произошедшим, не допустить повторения и думать о завтрашнем дне.
«Да, он точно настоящий Горм», — подумал я.
— Не знаю, Белк, — ответил я.
— Ты же понимаешь, что он нужен нам.
Понимал. И не только как охотник, но и как сдерживающий фактор для Ийя. Он держал его в узде, подавлял его характер, что так и вырывался в спорах. Да и меня он не слишком принимал. Мои методы ему не нравились. И всё это выглядело скверно.
— Да, нужен. Я сделаю всё, что только смогу. Но я не знаю, что с ним. Это не перелом.
— Не думал я, что есть такие хвори, о которых ты не ведаешь, — проговорил он, не глядя на меня.
— Есть, Белк, и много.
— Нужно проследить за Рандом, узнать, куда он ходит, — напомнил я.
— Помню… — кивнул он. — Ты не передумал в снегах идти за Вакой?
— Нет. Не передумал.
— Как скажешь, Живой.
— Давно меня так не называли.
— Наверное, потому, что ты ещё не на Той стороне. Как тебя проводить будут, так звучать будет нелепо.
— Точно, — согласился я.
Мы ещё немного постояли у костра, поглядели на угли и костяшки, а затем пошли в шалаш. У нас всех было единственное средство забыться — сон. Но мы понимали, что нам придётся открыть глаза поутру. И даже немного завидовали им.