Страница 12 из 76
Глава 4
Производство дёгтя — настоящее химическое искусство старины. И мне очень повезло, что моя родина когда-то весьма преуспевала в этом искусстве, пока оно не ушло в забвение с движением прогресса. Мне довелось посетить один небезызвестный музей-заповедник в Сибири, там-то я подробно узнал о дёгте и прочих радостях бересты. Когда-то дёготь заготавливали целыми артелями, хотя и обычные семьи вполне были на это способны.
Ранд стоял и с интересом рассматривал нашу с Канком конструкцию для «вытапливания» дёгтя. Это был первый из двух технологически разных процессов. К сожалению, я так и не придумал, как можно было обойтись разовой берестяной акцией и не строить две конструкции.
Эта конструкция была не особо сложна для понимания, ведь всё гениальное — просто. Она представляла собой углублённую яму на пригорке, которая уходила вниз и вбок керамической трубой — не длинной, буквально метр. На одно только её изготовление я спустил добрую половину нервов. Над этой ямой располагались глиняные прутья, такие же, какие я использовал для печи. Сверху яма накрывалась глиняным сосудом, и стык хорошенько промазывался глиной. По кругу её облюбовала невысокая стена из камней на глиняном растворе — чтоб угли никуда не убегали, да тепло не уходило почём зря.
— Как заложили всё, сверху ставим каменный мешок, — я показал на потемневший от золы и копоти горшок. — Щель мажем мягкой землёй. И сюда засыпаем угли.
Я завращал пальцем по кругу вокруг горшка и вдоль стены.
— Белая кора или дерево внутри греется, дух пускает чёрную кровь, и та стекает вниз по трубе и попадает во-от… сюда.
Я сделал несколько шагов и показал на сосуд-приёмник, куда стекал дёготь-сырец.
— Несложно… — хмыкнул Ранд.
«Ну… это я так объяснил. А мы сначала получили несколько взорванных горшков, пару ляпнутых и одно самовоспламенение…» — подумал я, вспоминая первые пробы.
— Если будет ещё интересно, приходи, когда гнать будем, Канк всё покажет.
— А скоро?
— Ну, как дерева наберём. Бересты уже мало, да и на другое нужна. Будем из сосны гнать.
Да и уже холодало, пора было начать полномасштабно изготавливать уголь, на который у меня были планы помимо обогрева. «Перегонный» куб как раз идеально работал для изготовления древесного угля — эдакая универсальность. У нас как раз скопилось достаточно древесины из поваленных ураганами деревьев. Мы их планомерно стаскивали на стоянку, выжигали на более удобные части и там уже били топорами на поленья. Они сохли под навесом у самой скальной стены. Там же шлифовались топоры, да и изготавливались прочие каменные изделия. Всё в одном месте, это было удобным распределением.
— А то? — тыкнул он в соседнюю конструкцию.
«Мне казалось, что его только охота будет интересовать, — думал я, подходя к „перегонной“ станции. — Интересно, с чего такое рвение? Он уже не жалуется, ведёт себя смирно. К Уне, знаю, ходил про травы говорить, с Даной много времени проводит за верёвками и шкурами».
Я даже думал, что он так хвостом перед ними машет, но вроде никаких движений в эту сторону он не делал, по крайней мере с Уной (я ощутил, как юношеское тело реагирует на одну только мысль о ней). С Даной непонятно, уж часто они оставались вдвоём подолгу. Но всё же с Шанд-Ийем она спала в открытую.
«Но он-то совсем не Канк. Почему же?» — но я в любом случае был рад такому рвению и проявлению интереса. Чем больше людей в нашей общине изучит эти технологии, тем проще нам будет. Да и одобрение Ранда могло повлиять на того же Шанд-Ийя.
— Тут кровь дерева очищается и делится на слёзы, пот и чистую кровь.
Мне приходилось облачать всё в более-менее понятные конструкции. Разные фракции я называл терминами различных естественных выделений. Слёзы — прозрачные и чистые, это вода и древесный уксус; пот — желтоватый скипидар; а кровь — сам очищенный дёготь. По крайней мере Канк отлично уловил суть фракций именно на таких примерах. Затем осознал последовательность: слёзы, пот, кровь. В таком порядке конденсировались вещества, точнее испарялись. А ему удавалось отделять разные жидкости без моего участия.
— Значит, духи тоже плачут? — вдруг спросил он.
— Да, но не так, как мы, — кивнул я, не зная, что ответить. — Сюда отправляется грязная кровь дерева, в которой и слёзы, и пот, и кровь.
Вторая конструкция была уже сложнее первой. Эдакий первобытный самогонный аппарат, и этот термин весьма верно описывал происходящие внутри реакции. По сути своей это была каменная печь открытого типа из тех же камней и глины. Сверху устанавливался глиняный сосуд с «сырцом», внизу разводилось пламя. И в отличие от первой станции «вытапливания сырца», где носик располагался на дне сосуда и выпускал дёготь сразу в трубу, тут он располагался точно наоборот — наверху. Во втором сосуде без дна, от которого отходила длинная трубка (на которую я потратил вторую половину нервов), она уходила вбок, пронизывала горшок с холодной водой и оказывалась над ёмкостью, куда и стекали конденсируемые пары.
— Значит… огненная вода выходит тут? — глянул на меня Ранд.
И взгляд его… было в нём что-то такое… Не любопытство или интерес, иное. Сложное. В любом случае я не понял, что это было.
— Да. Сначала выходят «слёзы» — кислые, прозрачные. Их мы собираем в отдельный каменный мешок. Следом начинает идти «пот» — желтоватый, пахнущий хвоей. Это и есть огненная вода. А затем и сама «кровь» — тягучая, тёмная, с сильным запахом.
— Я понял, — кивнул он сосредоточенно, словно и впрямь всё понимал.
Я не мог прочесть его так, как Канка: с тем я уже понимал, когда он действительно понял, а когда кивает просто так. Да и сам Канк задавал три с половиной кучи вопросов, уточнял всё, что требовало уточнения. С Рандом же я работал редко, в основном в области охоты.
— А тут у нас… — я прошёл дальше по нашему «цеху» и остановился перед нашим самым большим сосудом, на котором стоял ещё один — поменьше. Сейчас они были пусты.
— Знаю, щёлок, — вдруг сказал Ранд.
— Откуда ты…
— Канк рассказывал, когда варил мыло.
Он подошёл ближе и заглянул в сосуд, где фильтровалась зола.
— Нужна зола от трав и деревьев с листом. Её в горшок, а сверху горячей водой лить — она протиснется сквозь прах костра и доберётся до небольшой дырки на дне, заткнутой лыком. А пройдя через неё, станет жидким прахом.
Я не думал, что он настолько углубился в тему. И Канк ведь не рассказывал. Не слишком ли это резко?