Страница 80 из 83
Полковник ответил, что лейтенант поплатится за нарушение приказа, но в каюту с мостика ушел.
— Теперь, когда спасли столько людей, о каком наказании может идти речь, — закончил за Ляха Дубровский.
Лях своим катером снял восемнадцать человек, из них пять раненых. Позднее за разумную инициативу, смелость и умелые действия его наградили орденом.
Никто не заметил, как молниеносно прошло время в пути. Глубокой ночью ошвартовались у причала Полярного.
В разведотряд приехал член Военного совета флота дивизионный комиссар Николаев. Он попросил разведчиков рассказать обо всем без утайки.
И потекла беседа, прерываемая иногда вопросами дивизионного комиссара.
— Командующий флотом, — сказал член Военного совета, — просил передать вам, разведчикам, благодарность за мужество, за честное и полное исполнение воинского долга. Весь флот будет знать о героях!
Через несколько дней начальник штаба флота Кучеров и начальник оперативного отдела Румянцев представили Военному совету заключение штаба флота по операции.
Состоялось заседание Военного совета.
Операция была задумана и проведена в такое время, когда Северный флот имел перевес в силах над противником, занимавшим южное побережье Мотовского залива.
По предложению штаба флота командующий вице-адмирал Головко своим боевым приказом предписал Северному оборонительному району и командованию береговой обороны главной базы провести операции по уничтожению опорных пунктов противника в районе Могильный, а также «Обергоф» и «Фишерштейн», чтобы улучшить условия плавания судов и кораблей через Мотовский залив на Рыбачий.
Разгром опорного пункта в районе Могильный и «Обергоф» командующий возложил на Северный оборонительный район, а «Фишерштейн» должны были ликвидировать части береговой обороны главной базы. Каждая операция проводилась самостоятельно и независимо одна от другой.
Боевую задачу выполнила только группа майора Боровикова из 12-й бригады морской пехоты. Опорный пункт «Обергоф» подвергся основательному разгрому, разрушено до двадцати дзотов, много землянок, складов боеприпасов.
Группа майора Людена из батальона береговой обороны после высадки потеряла связь с головным дозором, его не нашла, повернула к месту высадки и возвратилась в базу. Боевого успеха не достигла, да его и не искала.
Хуже всего выполняла боевой приказ группа капитана Буянова, в которой отправилось на задание четыреста человек.
Одна рота блуждала по берегу, в операции вовсе не участвовала и переправилась обратно на Рыбачий. Командир и политрук роты потеряли своих подчиненных и встретились с ними после боя.
Рота, с которой шел капитан Буянов, вышла на прямой контакт со своим авангардом — отрядом разведчиков — спустя три часа после высадки, когда время, предназначенное на операцию, кончалось.
Как только раздались первые залпы минометов и обрушился огонь немецких пулеметов, рота самовольно, без приказа повернула назад. Капитан Буянов отход группы, саперов и личного резерва не только не остановил, но покинул поле боя первым. На берегу сигналами ракет вызвал катера, сел на первый катер и ушел на Рыбачий. Последующие группы бойцов переправлялись без командира. Часть бойцов была брошена на вражеском берегу и снята только через тридцать шесть часов.
Штаб бригады непосредственное руководство операцией не осуществлял. Заброшенные на чужой берег подразделения остались без связи, никто не руководил съемкой десантников. Корабли и суда, которые были оперативно подчинены штабу бригады морской пехоты, в нарушение порядка ходили по заливу без связи, а когда потребовалось снимать десантников, горючего не осталось.
Командование бригады морской пехоты пошло на прямое отклонение от указания командующего флотом и командования оборонительного района. Ему предписывалось операцию закончить к рассвету и, если все задачи не будут выполнены, свернуть ее, а десантников снять. Командиры, участвовавшие в операции, получили совершенно другую установку — проводить операцию до полного выполнения, несмотря на время суток.
Командование бригады морской пехоты пренебрегло ранее добытыми разведкой сведениями и выбросило десант не в охват опорного пункта, а прямо в лоб.
Сводные десантные отряды были сколочены из разных частей и переподчинены командованию других соединений. Перетасовка проведена незадолго до операции. Командный состав не только не успел совместно проработать и проиграть исполнение задания, но не имел возможности пообщаться. Более половины бойцов и командиров не имели боевого опыта, ни разу не ходили в десант.
В операцию назначили непроверенных в деле командиров. Особенно отрицательно показал себя капитан Буянов. Он с самого начала утратил управление группой, допустил срыв всей операции, проявил трусость и, по существу, бежал с поля боя. Это привело к большим жертвам. Военный совет флота предал его суду военного трибунала.
Для поддержки десантников было выделено вполне достаточное количество артиллерийских средств — пять батарей крупнокалиберных пушек и корабельная артиллерия. Однако корректировку стрельбы не отладили, корректировщики оказались без радиосвязи, огонь велся по площадям. Часть снарядов рвалась в расположении своих войск.
Главная причина всего случившегося — неудовлетворительная организация и подготовка операции командованием и штабами оборонительного района и береговой обороны. Все время, отведенное на подготовку частей к операции, взяли себе штабы.
Таковы были выводы и оценки, сделанные штабом Северного флота. Такова была суровая правда о том, какие тяжелые испытания выпали в те дни на долю рядовых моряков.
В разведотряде дали команду на построение. Какое-то необычное напряжение чувствовали бойцы и командиры.
Комиссар отряда Дубровский по поручению командования и политотдела зачитал приказ народного комиссара обороны И. В. Сталина.
В приказе говорилось, что дальше отходить нельзя, что мы утрачиваем наши преимущества, а это грозит тяжкими последствиями. Приказывалось изучать опыт войны, наводить порядок и дисциплину, проявлять стойкость в боях и самопожертвование.
Это было необычное по словам, но очень веское предупреждение и напутствие. Оно касалось всех. Пришла пора овладевать наукой побеждать.